Мне уже успели прожужжать мозг и воевода, и Дункан, что при моём новом статусе мне требуется ещё один оруженосец, а лучше два. И желательно, хоть одного из них взять из рыцарей. Хотя пока я отложил это решение до столицы. Благо уж там выбор будет на любой вкус.
У входа на грубом табурете сидел паренёк моих лет, что в первый раз покинул дом, ранее почти не бывая вне земель Блэков. Казалось бы, вопрос нескольких дней, но многие не видели в этом смысла. Хотя и далеко не все — непоседливых в Империи хватало. Вот и ставший недавно полноценным латником Эмиль, сам вызвался идти с нами. У парня была мечта — увидеть столицу Империи. Впечатлённый рассказами о ней, Эмиль ей буквально бредил. Ну, мне не жалко.
Остальными в шатре были Эд и собственно я. Мы сидели у южного окна, за грубым временным столом, и уже третий за сегодня раз играли партию. И если первую я быстро выиграл — похоже, Эд просто не успел нормально проснуться, то вторую проиграл с разгромом, да и в третьей всё шло к тому же.
Параллельно мы вкушали довольно вкусный стейк из оленины, приправленный белой фасолью. Его приготовил Махди — кок, с которым я когда-то устроил заплыв с тонущего судна. Он, как-то незаметно прижился у нас. Готовил южанин просто и без изысков, но очень вкусно и сытно. Поганец, оказывается, убегая тогда с корабля, прихватил казну капитана. А я то думал, чего тот полубезумный мудак капитан так ярился. Хотя, может он так и не осознал, что его ещё и грабят и был просто агрессивным засранцем.
Занять место главного по готовке, Махди конечно не светило, тем более он уже успел полаяться с замковым поваром. Однако, когда стал вопрос, кого взять с собой поваром в дорогу, то Махди был первый в очереди. Походная жизнь с опасностями, которые ей нередко следуют, для этого тощего и высокого типа, большого любителя ножей — была не в новинку.
Проклятие, как же я соскучился в Аду по такой пище, которую он готовил. Хотя первый наиболее мощный запал сейчас прошёл, периодически я всё ещё иногда не ел, а жрал, не желая остановиться вовремя.
Еда и женщины, это то, в чём я несколько оторвался в этот месяц с хвостиком. Надеюсь, я не превращусь в потаскуна и тем более в обжору. Вроде простые радости жизни, но как же я не ценил их, ещё живя на Земле. И лишь в Аду понял, насколько это приятно. Не знаю, что на меня там действовало, но мои желания и просто жизнь, будто замерла на время существования в том месте. Лишь сейчас я снова начал жить.
Начинаешь ценить обыденные радости жизни, лишь лишившись их. Чувствовать жизнь — это физическое наслаждение, лишь тут я это начал осознавать. Насколько всё же тускло я жил ранее. Нет, обычно, но откладывая на потом многое, чего тогда лишился в одночасье.
Утренний туман затянулся, берег в полутора сотнях метрах за окном виделся с трудом. Хотя Эд ещё накануне вечером высказался на этот счёт и оказался прав. Сырая и туманная погодка тому доказательство. Одноглазый проныра хоть и преувеличивал свои военные приключения, но ран получить успел немало — пусть и большинство из них произрастали из его прошлой криминальной жизни. И теперь они работали получше гидрометцентра.
Я раздумывал, как вывернуться из очередной ловушки на доске, когда впереди раздался тихий крик. Впрочем, судя по всему это орал вперёдсмотрящий с первого плота. Мы шли вторыми, и потому звук донёсся до нас сильно приглушённо. Сомневаюсь, что он стал бы так кричать по пустякам. А потом впереди рвануло, и даже сквозь ткань шатра я увидел яркую вспышку, будто попал на съёмки дурного боевика, где злоупотребляют бензиновой пиротехникой.
Первые секунды все были несколько в «охреневании», да и привычно ровно идущий плот качнуло, от чего мы не сразу смогли выбраться наружу. А дальше нам это сделать не дали. Вне шатра раздался глухой удар и мощный шлепок, похоже, кто-то улетел в воду, странно, что молча. Эмиль, что упал в первый момент, выдернув топор, бросился наружу. Навстречу, как змея изогнувшись, проскользнул полуголый мужик.
В одной руке он держал короткий меч, в другой шипастую булаву. Отведя последней тычок Эмиля, он, как-то легко и шустро, будто управляя колибри, а не стальным клинком, «облизал» топор и руку моего латника, и даже не ударил, а провёл острейшим лезвием его по горлу. Эмиль всё ещё пытался достать вторженца, даже повернулся за ним, так даже и не посмотревшим на моего воина, а вместо этого с первого мига изучающего нас, находящихся в глубине.