На это Стас не стал ему отвечать, максимально сосредоточившись на том, чтобы отвлечь противника и сделал пару ложных выпадов. Западло, хоть и погрузнел с годами, былые навыки не утратил и плавно уклонился, вычертив плавные полукружия на мелком песке арены. Со стороны это могло показаться своеобразным танцем, но и Вадим и Роджер знали что это смертельное испытание — для одного из его участников.
Капитан знал, что у зазубренной и легкой "пираньи" есть существенный недостаток — в таком спарринге та часто подводила своего хозяина, если тот при нападении вкладывал слишком много энергии — вероятность промаха была выше. А потому бывший старшина резко пригнулся, когда Западло в опасной близости свистнул своей игрушкой у его лица, провел обманный маневр — вибронож стремительно скользнул вверх, заставив предателя инстинктивно задрать подбородок, а затем так же быстро вниз и оставил ему глубокий разрез почти у самой сонной артерии. Из-за обилия мелких сосудов кровь хлынула так обильно, заливая комбез противника, что "спасательная команда" за спиной капитана, громко ахнула, а Теодор одобряюще заорал что-то нецензурное.
Подручные бывшего лейтенанта встревоженно загомонили, в сторону кружащих на свободном пятачке нацелились несколько десятков разнокалиберных стволов, но Стас и Западло не обращали на них внимания. Сам рыжий позор космодесанта только разозлился — уж право первой крови в этой схватке принадлежало ему, а не какому-то там старшине!
Зажав порез грязной рукой (от такой вопиющего пренебрежения асептикой Вениамин болезненно поморщился), Западло подло наградил противника пинком в колено и Стас, зарычав, упал на песок, блокируя очередной его выпад. На славу отточенная грань "пираньи" прошлась по плечу капитана, оставив рану почти вдвое глубже собственной.
На белом песке яркой, издалека заметной россыпью расплескались алые капли, обильно увлажняя позаимствованную у Теда футболку.
"— Нужно будет купить ему взамен другую, но без голых девиц," — краем сознания подумал Станислав, возвращая бывшему командиру пинок и метко угодил ниже пояса.
— Хорошо хоть у людей в боевом режиме там ничего не втягивается, — ехидно констатировал Стас, морщась от боли в плече, но сейчас, когда в крови еще плескался адреналиновый коктейль, это его только подзадоривало. Казалось что всех этих тоскливых лет на пенсии не было и старшина Петухов снова стал самим собой, каким был пятнадцать лет назад.
Он мог бы добить Западло уже сейчас, но не стал — тогда он опустился бы на уровень подонков из этого притона, сейчас вовсю оравших и улюлюкавших из-за вонюче тлеющих обломков. Рыжий здоровяк тяжело поднялся, прихрамывая и поудобнее перехватил "пиранью":
— Что, уже выдохся, Стасик? Привык вечера под пледом коротать с кошкой и книгой? Оно и видно — все равно у тебя больше никого нет! Ни одна баба на тебя не посмотрит, даже кибермодифицированная!
И он хрипло, кашляя кровью, захохотал — капитан заметил, что зрачки противника подозрительно расширены. Теперь было ясно, почему тот так быстро пришел в себя — "под кайфом" все болевые ощущения у него сильно притупились.
Дэн, по-прежнему находясь в связке с новеньким, неотрывно следил за поединком, в то же время не забывая отслеживать нетипичную биоактивность под самой ареной и вокруг нее. Выплеснув первую волну пси-сигналов перед основной фазой метаморфоза, куколки у него за пазухой затихли, но не замолчали: киборг продолжил регистрировать активность маленьких барракуд. Подземные толчки с заметной вибрацией пола и стен продолжались, но люди едва ли замечали их: все их внимание было приковано к двум бывшим сослуживцам, схватившимся на этой арене не на жизнь, а на смерть.
Рыжее Западло, как успели понять Роджер с Вадимом, решил измотать Станислава, наивно полагая полуседого капитана уже изрядно потерявшим физическую форму. Но друзья знали, что он сильно ошибается: несколькими резкими выпадами, Стас заставил противника отшатнуться и тот едва успел поставить блок, заплатив за свою беспечность свежими порезами на предплечьях. Бывший лейтенант громко выругался, теряя самообладание и ринулся на капитана уже толком не соображая что делает.
Стас отступил, пропуская его: будучи в бешенстве Западло открыл для нападения правый бок с собственно сжатой в руке "пираньей", и уж выбить оружие и взять противника в болевой прием смог бы даже солдат-первогодок. Рыжий здоровяк зло заорал, плюясь песком и соплями: Стас с силой удерживал его мордой в грязи, прижимая его к "полу", а нож хозяйственно засунул себе за пояс.