— Я хочу быть твоим, — сказал он с непонятной горечью и шагнул ко мне. — Прямо сейчас.
Рубашка полетела на кровать, и я жадно уставилась на его соски — маленькие и твердые от возбуждения. Во рту резко высохла вся влага.
Во время свадебной церемонии Альвину придется доказывать свое целомудрие, но ничего страшного не случится, если мы сейчас потрогаем друг друга без одежды. Главное, не увлекаться и не переступать черту. Мелких шалостей брачный артефакт не заметит.
Альвин взял мои руки и прижал к своей груди. Его кожа была теплой и бархатистой, сердце билось часто и гулко. Я судорожно сглотнула, основанием ладони ощущая нежность его соска.
Медленно Альвин повел мои ладони вниз — по мускулистой груди, по кубикам рельефного живота, до пояса штанов, которые красноречиво топорщились спереди.
У меня перехватило дыхание.
— Ты же не собираешься?..
Мне хотелось, чтобы он спустил исподнее и показал мне всего себя. Хотелось потрогать его в самом чувствительном месте, там, где он так уязвим и беззащитен, и где никто раньше его не касался.
А сам он? Сам он ласкал свое тело? В опустевшей ванне, когда вся вода стекла, но в чугунных стенках еще таилось тепло? А в кровати под одеялом, держа рядом полотенце, чтобы вытереть испачканную руку? О чем он думал, доводя себя до оргазма?
Я представила, как нежная девственная плоть крепнет от моих ритмичных движений и течет мне на пальцы. Как Альвин содрогается, качая бедрами, и стонет в потолок.
— Собираюсь, — хрипло выдохнул он. — Пожалуйста, Вель. Собираюсь.
Его изувеченная щека подрагивала, а вместе с ней дрожала и белая полоса шрама.
— Познай меня. Возьми все, что я хочу тебе дать.
Его красивое тело трепетало от вожделения и молило о ласке. Пальцами на поясе его штанов я ощущала, как напрягается мускулистый живот. Мои руки были так близко к запретному плоду, сорвать который мужчины разрешали только после свадьбы. Но Альвин предлагал мне все самое сладкое и желанное прямо сейчас, невзирая на последствия.
— Нет, так нельзя. Ты очень рискуешь.
— Я рискую, только если ты планируешь меня бросить. Но мы ведь собрались пожениться. Ты сказала, что выйдешь за меня. Я доверяю тебе. Так какая разница — сейчас или после свадьбы?
— Есть разница! Артефакт…
— Проверка с помощью артефакта не закон, а всего лишь дурацкая традиция, от которой ты можешь отказаться.
Я колебалась. Альвин был прав. Я могла бы вычеркнуть проверку целомудрия из свадебного обряда — тогда ни одна живая душа не узнала бы о нашем грехе.
Стоило лишь подумать о том, что мы сейчас займемся любовью, и внутри все затрепетало. Будто почувствовав, что я дала слабину, Альвин прижал мою ладонь к своему паху. Отзываясь на прикосновение, бугор в его штанах вырос, округлился, набух. Твердая горячая плоть пульсировала под тканью и льнула к моей руке.
— Эта связь докажет твою любовь, — шепнул Альвин мне в губы, — серьезность твоих намерений.
Его доверие тронуло меня до слез. Он даже мысли не допускал, что я могу его обмануть — использовать, а потом бросить.
Лишаясь девственности до брака, даже с невестой, мужчина сильно рискует.
Знавала я одного беднягу. Невеста склонила его к близости за день до свадьбы, затем расторгла помолвку, потому что жених оказался легкомысленным и поддался на ее уговоры снять штаны. Коварная соблазнительница заявила, что проверяла, насколько ее будущий муж добродетелен, а он эту проверку не прошел. Разразился грандиозный скандал. Парень превратился в изгоя. Семья отвернулась от него. Теперь, по слухам, он ходит по рукам, ибо для него это единственная возможность получить хотя бы немного женской ласки и утолить плотский голод — стать чужой постельной игрушкой, грязной тайной для какой-нибудь скучающей замужней дамы, вариантом на время, пока на горизонте нет кого-то более подходящего. Ужасная участь.
А если бы Альвин ошибся во мне и я оказалась предательницей?
Его репутация и без того подмочена, но он все еще может надеяться на семью с какой-нибудь не очень молодой, не очень богатой, не очень привлекательной леей, навроде Катрин Парет. А мужчина с клеймом шлюхи на законный брак может не надеяться. У него никогда не будет ни жены, ни детей, ни уважения в обществе.
Но я ведь не собираюсь обманывать Альвина. Ему нечего бояться. Мы можем уступить своим запретным желаниям.
Я огладила плечи любимого, упиваясь тем, какие они широкие. После с затаенным волнением скользнула ладонями по его крепкому торсу, наслаждаясь каждой линией мускулов.
Дыхание Альвина участилось. Его сильное тело отзывалось на мои ласки чувственной дрожью, хотя сам он оставался недвижим, словно боялся меня спугнуть. Он лишь наблюдал за мной с тихим ожиданием и спрашивал потемневшим взглядом: «Каким будет твой следующий шаг?»