— Я же говорил, твой план не сработает, — раздался из-за двери сердитый голос отца, когда тихо, как мышка, я кралась мимо родительской спальни. — Она все равно убежала к этому эльфу.
Они обсуждали нас с Альвином!
Я хотела идти дальше, но некая сила — возможно, интуиция — удержала меня на месте. Ноги словно приросли к полу.
Отец за дверью продолжал грохотать:
— Зачем ты вообще устроила это покушение?! Хотя бы моего совета спросила!
Покушение?
Жуткая догадка ядом впрыснулась в мою кровь, охватила разум болезненным, нарастающим зудом.
Перед глазами возник кривой выпуклый рубец на щеке Альвина, а в ушах раздался голос Бевин, едва различимый из-за стрекота кареты: «Его похитили прямо с улицы. А потом вернули. Голого, избитого бросили посреди площади на потеху ротозеям. Ни одна приличная лея не возьмет такого в мужья».
Нет, не может быть! Я неправильно поняла. Отец имел в виду что-то другое. Мои родители не способны на такую подлость!
Но тут, оцепеневшая посреди коридора, я услышала свою мать.
— Не смей повышать на меня голос! Я была уверена, что Вельма отвернется от этого грязного полукровки, когда узнает о его позоре. Он ее не достоин. Патрик, Вель наша единственная дочь. Единственная наследница моего состояния. Ты знаешь, что я больше не могу иметь детей. Я хотела для нее лучшей партии. Я слишком люблю ее, чтобы отдать замуж за какого-то эльфа.
О боги…
Судорожно вздохнув, я зажала ладонью рот. Моя голова превратилась в улей, мысли — в пчелиный рой. Они жужжали, распирали мой череп изнутри, давили на его стенки, пока чудовищный шум не заполнил все сознание.
Я не могла пошевелиться, не могла вздохнуть, не чувствовала собственного тела. Мой мир рушился.
Сквозь гул в ушах до меня доносился разговор родителей.
— Лучшая партия — это лей Тарен из Дома Гэххэров? — спросил отец, как мне показалось, с ехидством.
— Да! — ответила мать с вызовом. — Он из богатой и знатной семьи. Умный, красивый, воспитанный. Очень приятный молодой человек. Шарьян говорит, что вырастила сына исключительно покорным.
Я покачала головой. Слезы катились по моим щекам. Мне хотелось осесть прямо на пол. Хотелось ворваться в спальню к родителям и прокричать во всю силу легких: «Как вы могли так поступить со мной и Альвином?» Заявить матери, что ее любовь ко мне — ложь и что она, эгоистка, любит только себя. Хотелось вцепиться себе пальцами в волосы и выть раненым зверем, потому что самые близкие люди меня предали.
Ничего из этого я не сделала. Ярость и обида не придали мне сил, наоборот, вытянули их, выжгли меня дотла, оставив лишь дрожь и пустоту. Обмякшее тело не подчинялось.
— А может, она еще не знает, что с ним случилось? — в голосе матери звенела надежда. — Может, слухи до нее еще не дошли? Вот увидит его безобразный шрам и забудет о своей глупой влюбленности. Все-таки хорошо, что я приказала порезать его мордашку. Надо было еще больше его изуродовать, чтобы наверняка.
— О боги, Хелен, ты ужасна. Моя жена — чудовище.
Эти двое еще спорили, когда я отвернулась от двери и, словно пьяная, побрела к себе. Меня шатало. Ноги подгибались. В ушах нарастал шум. В горле стояла желчь.
Коридор незаметно закончился. Я тяжело навалилась на дверную ручку и едва не упала на пороге своей комнаты. Меня трясло. Чудесная близость с Альвином теперь казалась далеким сном, что уступил место ночному кошмару.
Мой несчастный мозг не мог справиться с тем, что на него обрушилось.
Моя мать — чудовище.
Альвин пострадал из-за меня.
Как с этим жить?
С трудом я добралась до постели и упала лицом в подушку. Лежать было невыносимо. Сидеть тоже. Я встала, вытащила из шкафа чемодан, который разобрала всего несколько часов назад, и принялась дрожащими руками сваливать туда вещи. Платья, белье, книга с прикроватной тумбы — все летело в чемодан без порядка. И с каждым новым предметом, оказавшемся внутри, мне становилось легче.
Мысль о скором отъезде утешала. У меня были деньги, свои собственные. Все эти годы в академии я получала стипендию лучшей ученицы и каждую монетку несла в банк. Сейчас там собралась неплохая сумма. Ее должно хватить на первое время. Плюс мне предлагали должность лаборанта на кафедре некромантии с проживанием в корпусе преподавателей и бесплатным питанием в местном кафе.
Мы с Альвином поженимся и начнем новую жизнь далеко отсюда. В столице предрассудки и традиции не так сильны. Я буду работать на кафедре, Альвин тоже найдет себе хорошее место — у него блестящее образование. Со временем мы построим себе уютный городской дом и заведем ребенка, а может, и не одного. У нас все будет отлично, просто замечательно.