Вместо этого они окопались на выходные, взяв с собой запас дров, выпивки и
В тот день они купили продукты на доллары Розенхарта и по очереди готовили на маленькой, но мощной плите. Когда один спал, другой сидел в кресле с пистолетом на коленях.
В понедельник утром они вышли купить Курту более обычную одежду и подстричь его. Затем они отправились фотографироваться. Розенхарт ждал, пока проявят фотографии, читая газету «Neues Deutschland» и чуть не подавился, услышав заявление заместителя директора Штази Руди Миттига: «Государство тотальной слежки, вездесущая система шпионажа существуют только в воображении западных СМИ».
Более важные новости были опубликованы в небольшой статье, посвящённой отставке министра государственной безопасности Эриха Мильке, что объясняло причины публичных заявлений Миттига. Розенхарт надеялся, что отсутствие Мильке и общая суматоха снизят вероятность внесудебных казней.
С другой стороны, почувствовав конец своей власти, Занк вполне может решить использовать ее в последнем акте мести.
OceanofPDF.com
35
Тюремные стены
Розенхарт оставил Курта в машине и направился ко входу в здание старого скотного двора, расположенного в 600 ярдах от станции Нойштадт. Ночь ещё не совсем наступила, но внутри огромного сарая было совершенно темно. Он замешкался у входа. Из дальнего конца здания до него доносился гул голосов, и кто-то размахивал фонарём, от которого по полу пробегали тени.
Он вытащил пистолет, но не включил фонарь и пошел к свету.
Кто-то позвал. Это был Владимир. «Это ты, Руди?»
Он не ответил, давая глазам привыкнуть к темноте. Затем он двинулся к свету.
Наконец он разглядел четверых мужчин, включая Харланда. Он окликнул их.
«Ну, тогда иди сюда», — сказал Владимир, чокнувшись бутылкой и стаканом в свете фонаря. «Твои друзья пришли, и мы очень полезно поговорили. Полагаю, ты не отказался бы выпить». Харланд поздоровался с этим своим уклончивым английским акцентом. Птица приветливо кивнула. Владимир жестом указал на другого мужчину, который наполнил рюмку водкой и протянул ему.
«За лучшие времена», — сказал Владимир, обращаясь к Харланду, — «и за завершение наших дел».
«За вас, доктор Розенхарт, — сказал Харланд. — Рад видеть, что вы в безопасности. Но мне бы хотелось, чтобы вы ушли, когда я вам сказал».
Розенхарт поднёс стакан к губам. Как импресарио этой встречи, он был раздражён, что его отстранили от их беседы. «И за свободу Ульрики Клаар», — яростно произнёс он.
«В самом деле», — сказал Харланд. «И, насколько я понимаю, вы получаете помощь от Владимира Владимирича в обмен на организацию этой встречи?» Харланд и Владимир, похоже, были в удивительно хороших отношениях, и это немного раздражало.
«Еще нет», — ответил Розенхарт.
«Я человек слова, — тихо сказал Владимир. — К вечеру всё будет готово».
«Но мне понадобится транспорт из Берлина на Запад и некоторые лекарства».
Харланд кашлянул. «Посмотрим, что можно сделать, но это будет непросто в такой короткий срок. Свяжитесь с нами как обычно, и мы договоримся о встрече».
«Могу ли я узнать, о чем вы говорили?» — спросил он.
«Это дело касается только нас, — сказал Владимир, — но мы благодарны вам за то, что вы нас собрали».
Харланд кивнул.
«Если ты сдержишь своё слово насчёт Ульрики, я не против. Есть ли новости по другому делу, о котором я просил тебя узнать?»
Владимир кивнул. «У меня есть коллега в Варшаве, который наводит справки. Мы поговорим завтра утром. Позвоните мне, и я сообщу результаты. Я буду в Берлине ближайшие несколько дней, но сообщение дойдет».
«То же самое относится и ко мне, — сказал Харланд. — Я буду в отеле «Беролина» под именем Филиппа Ливерседжа. Но следуйте старой процедуре, и вы меня получите — в конце концов». Он показал Розенхарту свой пресс-пропуск, чтобы тот мог посмотреть, как пишется его имя. Одновременно он сунул что-то в карман Розенхарта — движение, которое даже наметанный глаз Владимира не заметил.
Через пять часов после встречи Розенхарт и Курт Бласт выехали из Дрездена в Восточный Берлин с формой, требующей явки Ульрики Клаар в КГБ.
В штаб-квартире в Берлине-Карлсхорсте 8 ноября в 17:00 поступило постановление из отдела XIV — отдела по уголовным делам и допросам на Норманненштрассе, — которое санкционировало перевод заключенного и