Шабовски вошёл в сером клетчатом костюме и полосатом галстуке и протиснулся сквозь толпу журналистов и операторов. У него было лицо закалённого в боях сержанта, выдававшее его славянское происхождение. Как только он вошёл, Харланд заметил Владимира, стоявшего в дальнем конце зала, эффектно сливаясь с толпой представителей СМИ. Их взгляды встретились на секунду-другую, и они посмотрели друг на друга сквозь. Харланд повернулся к кафедре. У Владимира было достаточно времени, чтобы выступить.
Шабовски начал говорить о «интенсивной дискуссии» в Центральном Комитете. Рассматривалось новое предложение о правилах передвижения, и предполагалось, что Кренц представит своим коллегам мрачные факты о состоянии экономики Восточной Германии после отказа Горбачева прийти на помощь стране. Манера Шабовски была более внушительной, чем…
Ожидание и тревога Харланда передались трём аппаратчикам, сидевшим вместе с ним на возвышении. Возможно, у них было смутное ощущение, что они едут на машине, не зная, где у неё тормоза.
Харланд несколько раз проверял Владимира, а в 18:30 заметил, что тот покинул свой пост. Следующее, что он осознал, – это русский, который подкрался к нему с папкой туристических брошюр в руке. Он кивнул в сторону дальней стены комнаты.
«Мы слышали, что им всем удалось уйти прошлой ночью», — сказал он, когда они добрались до дальней стены. «Все, кроме человека, которого казнили на прошлой неделе. Для вас это очень хороший результат».
«Да, это так, и спасибо за вашу помощь».
«Ничего особенного. Это первая поставка», — проговорил он, еле слышно. «Есть подробности дел, о которых вы знаете, так что ваша сторона поймёт, что мы предлагаем очень, очень важную информацию. Драгоценности короны, как вы говорите».
«Какие дела?» — спросил Харланд, снова взглянув на Шабовски. С этой точки зрения он казался усталым и измученным.
«У вас есть всё необходимое на Абу Джамаля и Мишу. Другими словами, документальное подтверждение официального участия ГДР. Мы добавили несколько других дел, которые ранее интересовали МИ-6 и Лэнгли.
Ах да, и там есть ещё одно дело. — Он сделал достаточную паузу, чтобы Харланд успел обернуться и поднять брови. — Это личное дело Розенхарта.
«Хорошо, это будет полезный способ проверки материала».
«Это больше, чем просто средство подтверждения подлинности, как вы увидите. Вам следует передать ему это как можно скорее, а затем позвонить мне».
'Что ты имеешь в виду?'
«Не здесь. Мы не можем говорить об этом здесь». Он сунул папку в левую руку Харланда, а затем переключил внимание на вопрос Риккардо Эрмана, итальянского журналиста из агентства ANSA, который прибыл поздно и расположился на выступе справа от Шабовски.
Шабовски, казалось, был уязвлен аргументом итальянца, который упомянул об ошибках в опубликованном несколько дней назад проекте закона о поездках. «Нет, я не
«Думаю, да», — говорил он. «Мы знаем об этой тенденции среди населения, об этой потребности населения путешествовать или покидать ГДР. Сегодня, насколько мне известно, была рассмотрена рекомендация Совета министров. Мы выделили этот отрывок из проекта закона о поездках, который регулирует так называемую постоянную эмиграцию. Поэтому мы решили принять положение, которое позволит каждому гражданину ГДР покинуть страну через пограничные переходы ГДР».
Харланд начал что-то говорить, но Владимир поднял руку. «Слушай».
«Когда это вступит в силу?» — крикнул кто-то из середины комнаты. Шабовски либо не расслышал, либо тянул время. «Это вступит в силу немедленно?» — спросил другой репортёр.
«Итак, товарищи, — сказал Шабовски, — мне сообщили, что пресс-релиз был распространен сегодня. Вы все должны иметь его у себя».
Владимир начал качать головой.
«Что происходит?» — спросил Харланд.
Шабовски надел очки и теперь читал по записям.
«Заявки на поездки за границу могут быть поданы без соблюдения предварительных условий.
Разрешение будет выдано немедленно. Постоянная эмиграция может осуществляться через все пограничные переходы с Восточной Германии на Западную.
«Когда это вступит в силу?» — раздался снова звонок.
«Насколько мне известно, немедленно», — ответил Шабовски.
Владимир повернулся к Харланду, качая головой: «Этот человек — идиот. На эту тему был наложен запрет на пресс-конференцию до завтрашнего утра».