Он свистнул группе, стоявшей на другой стороне улицы. Вскоре к ним присоединились шесть увлечённых студентов, и они направились к перекрёстку с Фридрихштрассе, где остановились в тёмном месте на северной стороне улицы. Розенхарт с мрачным безразличием заметил Цанка, стоявшего, словно часовой, примерно в семидесяти ярдах от него, на другой стороне Унтер-ден-Линден.
Он оглядывал толпу, направлявшуюся к контрольно-пропускному пункту Чарли по Фридрихштрассе. Насколько он мог судить, с ним теперь была всего пара мужчин. Их жесты выдавали скорее нерешительность и некоторую растерянность, чем угрозу. Тем не менее, Розенхарт был убеждён, что он, Ульрика и Курт стали для Занка своего рода символом угасающей силы тёмной энергии. Если бы удалось помешать им пересечь Стену, Стена бы не пала.
Он посоветовался с Бенедиктом. Трое молодых студентов согласились устроить отвлекающий маневр, пока остальные окружат их и переведут через перекрёсток к Бранденбургским воротам. Розенхарт знал, что это их единственная надежда. С новыми британскими паспортами они могли выдавать себя за гуляк с Запада, и в случае ареста у них были все шансы быть высланными на Запад.
Отвлекающий манёвр сработал. Розенхарт увидел, как трое молодых людей подошли к Занку и начали скакать вокруг него с бутылкой, похлопывая его по спине и настаивая, чтобы он сфотографировался с ними. Ему пришлось позвать своих людей, чтобы избавиться от них, но его внимание было отвлечено достаточно долго, чтобы они скрылись из виду и начали последний путь к Бранденбургским воротам.
Отрезанный с Востока заграждениями, а с Запада – самым массивным и непреодолимым участком всей Берлинской стены, Бранденбург теперь резко выделялся на фоне белой дымки телевизионных прожекторов, наспех установленных по ту сторону. Тёмный герой холодной войны, столь долго далекий от народов обеих Германий, теперь был подсвечен, словно оперная декорация. Несколько стражников, видных с Востока, двигались между шестью дорическими колоннами, словно рабочие сцены. Розенхарт теперь слышал тихий гул в воздухе, нарастание и затихание голоса толпы, который больше всего напоминал плеск моря, разбивающегося о далёкий берег. По мере их приближения, составные части
звука, разделенного на приветственные крики, улюлюканье, песню, смех, стук барабана и звук громкоговорителя.
Они обшаривали открытое пространство между концом бульвара и воротами, чувствуя себя беззащитными. Розенхарт обнял Ульрику и несколько раз оглянулся, но Цанка нигде не было видно. Они подошли к невысокому металлическому забору, тянувшемуся с одной стороны улицы на другую.
Хотя это было относительно простое сооружение без колючей проволоки, сигнализации и автоматического оружия, которые можно было найти вдоль остальной части Берлинской стены, это заграждение фактически лишало жителей Востока контакта с их собственной достопримечательностью с августа 1961 года. Оно было легко преодолено, и после того, как Курта перенесли через стену, они двинулись дальше по другому участку асфальта. Теперь они видели, что вдоль Стены вырисовывались силуэты людей на фоне телевизионных прожекторов. Тысяча или больше человек довели до конца неуверенное заявление Гюнтера Шабовски. Некоторые даже падали из освещённого мира свободного Запада в тень зоны смерти прямо перед Воротами. Ульрика остановилась, ахнула от увиденного и поднесла руки ко рту.
Розенхарт обнял ее за плечи и прошептал ей на ухо: «Это удивительно, но давай перейдем на другую сторону».
«Они поливали из шлангов!» — с энтузиазмом воскликнул Бенедикт, указывая на лужи воды по ту сторону ворот. «Пойдемте и присоединимся к вечеринке».
До сих пор они не вызывали особого интереса у грепо, которые все были повернуты лицом к Западу, но когда они приблизились на расстояние в пятьдесят ярдов к Воротам, из караульных помещений по обе стороны от них появились два десятка солдат, построились и крикнули им, чтобы они отступали.
«Чёрт, кажется, они не очень-то рады нас видеть», — сказал Бенедикт. Он окликнул их: «Парни, присоединяйтесь к вечеринке. Мы выпьем и найдём вам хороших западноберлинских девчонок».
Розенхарт повернулся к Ульрике и Курту: «Теперь нам нужно казаться такими же пьяными, как Бенедикт и его друзья. Помните, мы с Запада».
«Мы прошли через контрольно-пропускной пункт Чарли и возвращаемся на Запад. Хорошо?» Курт кивнул. «Помните, что вы британские подданные. Ведите себя с достоинством». Он подмигнул им.
Бенедикт повернулся к ним: «Ну что, мы идём?»
Розенхарт кивнул. Они прошли сквозь шеренгу охранников, не моргнув глазом, и ни один из них не поднял пистолет. «Ты, — крикнул Курту молодой офицер, —