Они глубоко это чувствовали и были готовы действовать в случае дальнейших вторжений на их территорию. Но всё это работало только потому, что они считали её своей шпионкой.
Розенхарт наклонился вперёд и спросил: «Как вы объяснили её исчезновение в 75-м? В один момент она работала в Комиссии, в следующий — в НАТО, передавала секреты садовнику. Это не кажется естественным развитием событий».
«После самоубийства нам пришлось очень много работать», — сказал Харланд. «Когда Аннализ Шеринг исчезла с радаров, мы сообщили, что она перенесла личную утрату и, предположительно, у неё нервный срыв. Прошло несколько месяцев, и она в конце концов ушла из Комиссии, чтобы перейти на работу в НАТО. Она была, как вы знаете, довольно замкнутым человеком и имела мало друзей».
К тому времени её мать уже умерла, и у неё не было других родственников. Бельгийские власти были очень кстати, потому что в то время Брюссель был полон «Ромео» из Штази, пытавшихся переспать со всеми секретаршами в городе. Нам помогло то, что единственным восточногерманским агентом, который её знал, была ты. У них не было времени провести обычную проверку биографий и разместить вокруг неё других агентов. Всё это случилось позже, когда она перешла в НАТО, где…
Кстати, выяснилось, что её обморок был вызван дисбалансом щитовидной железы и неподходящим романом. Этим неподходящим романом были вы.
Она сказала своему новому начальнику, что потеряла к тебе сердце, но ты слишком много пьёшь и поэтому представляешь угрозу безопасности. Они были впечатлены её чувством долга и самопожертвованием, с которым она тебя бросила. — Он остановился и посмотрел Розенхарт в глаза. — Всё было очень аккуратно… хотя…
. . Я понимаю, что вам было больно.
«В самом деле», — сказал Розенхарт, не показывая им своего гнева. Сразу после того, как он покинул квартиру Аннализы в тот унылый вечер, его задержала бельгийская полиция. Последовали два дня допросов, в конце которых ему сообщили, что ему предъявят обвинение в убийстве Аннализы Шеринг.
Они заявили, что он инсценировал её самоубийство, заставив её принять большую дозу снотворного, а затем порезал ей вены, пока она спала. В спальне были обнаружены следы её крови, которые, по их словам, подтверждали теорию о том, что её поместили в ванну после того, как она была накачана наркотиками и потеряла сознание. Это будет сложно оспорить в суде, особенно учитывая, что это докажет, что Розенхарт был агентом Штази, пытавшимся заставить Аннализу Шеринг работать на Восточную Германию. Высокопоставленный сотрудник полиции напомнил ему,
Офицер полиции сообщил, что в Бельгии смертная казнь ещё не отменена и что ему грозит как минимум двадцать лет тюрьмы. Затем в камеру в полицейском участке пришли два британских шпиона и сотрудник бельгийской разведки и сделали ему предложение. Его освободят без предъявления обвинений, если он останется в Брюсселе и будет регулярно сообщать о своих контактах с Аннализой. После этого они предоставят ему предлог для возвращения в Восточную Германию. Если бы у них хоть на мгновение возникло подозрение, что он сказал Штази правду, они бы опубликовали записи, доказывающие его сотрудничество с Западом, включая фотографии того, как он берёт что-то похожее на конверт с деньгами. У него не было выбора. Первые три месяца 1975 года он поддерживал миф о своём романе с Аннализой в своих посланиях на Восток, записанных на среднюю часть обычной музыкальной кассеты Фрэнка Синатры и затем отправленных по адресу в Берлине.
Он посмотрел на Харланда, прищурившись сквозь дым сигареты. «Мне всегда было интересно, что вы сказали обо мне Штази через подставную Аннализу. Они не захотели иметь со мной ничего общего, когда я вернулся на Норманненштрассе».
Харланд неловко кашлянул. «Боюсь, могли быть какие-то обвинения сексуального характера, поскольку в то время мы прекрасно понимали, что Штази в ужасе от подобных отклонений в своих рядах. Но, конечно, я не имел к этому прямого отношения».