Однако верно и то, что Китаем и Россией долгое время правили безжалостные старики, и в Китае тем летом между 800 и 1200 гг.
Демонстранты были убиты на площади Тяньаньмэнь. Поэтому важно понимать, что, хотя сегодня условия кажутся нам благоприятными, успех немецкого восстания не был предопределен. Реальность заключалась в том, что протестующие, собиравшиеся у церкви Святого Николая в Лейпциге каждый понедельник вечером, могли быть раздавлены Штази в любой момент, как и студенты в Пекине. До сих пор во многом остается загадкой, почему приказы о подавлении демонстраций 9 октября всеми необходимыми силами так и не были выполнены, хотя, конечно, бывшие руководители и сотрудники сил безопасности с тех пор пытались приписать себе неповиновение высшему командованию в Берлине.
Мы также забыли о странной природе восточногерманского государства.
Помимо фанатичной погони за спортивной славой, одержимого милитаризма и религиозной веры в науку и технику, ГДР обладала самыми мощными разведывательными службами, которые когда-либо видел мир. Население численностью чуть более 17 миллионов человек обслуживалось – если можно так выразиться – 81 тысячей…
Офицеры разведки Министерства государственной безопасности (Ministerium für Staatssicherheit), или сокращённо «Штази» (Stasi). Практически любая сфера жизни человека была под контролем «Штази». По некоторым оценкам, число информаторов достигало 1 500 000, то есть каждый шестой или седьмой взрослый работал на «Штази», регулярно донося информацию о коллегах, друзьях, а иногда даже о любовниках и родственниках.
Штази, управляемая из огромного комплекса на Норманненштрассе в Берлине, была государством в государстве. У неё была своя футбольная команда, тюрьмы, специальные магазины, торгующие иностранными предметами роскоши, курорты, больницы, спортивные центры и всевозможные объекты для наблюдения. Крупные и хорошо оснащённые региональные отделения были в каждом городе. В Лейпциге, где происходит часть моей истории, ежедневно вскрывались тысячи почтовых отправлений, прослушивалось более 1000 телефонов, а 2000 сотрудников были обязаны внедряться и следить за всеми возможными группами и организациями. К их усилиям присоединилось до 5000 человек.
ИМ ( Inoffizielle Mitarbeiters), или неофициальные коллаборационисты, которых допрашивали контролеры Штази примерно в семидесяти конспиративных квартирах по всему городу.
По своим масштабам эта операция в Лейпциге значительно превзошла совместные операции британской Службы безопасности (МИ5) и Секретной разведывательной службы (МИ6).
Сегодня трудно представить себе мрачную паранойю организации Эриха Мильке. Достаточно сказать, что даже сочинения школьников проверялись на предмет политического инакомыслия на родине, а в музеях Лейпцига и Берлина до сих пор можно увидеть запечатанные банки для консервирования с тряпками, пропитанными личными запахами преследуемых диссидентов. До сих пор неясно, как использовался этот архив, но нет лучшего символа, чем способность Штази к навязчивому вмешательству и её абсурдистская одержимость. Специальное оборудование, которое они изготавливали для себя, отличалось комичной изобретательностью: камеры, спрятанные в портфелях, канистрах для бензина или фарах «Трабанта»; лейка с подслушивающим устройством, которая без присмотра валялась на одном из садовых участков за пределами Лейпцига, чтобы засекать любого, кто проявляет нелояльность, ухаживая за овощами. Сотрудники Штази с удовольствием пользовались этими гаджетами и были влюблены в низкопробное занятие – шпионить за обычными людьми, не представлявшими никакой угрозы государству. Нарушение духа в Хоэншёнхаузене
В центре допросов и в тюрьме Баутцена преследование слухами и ложью, разрушение отношений и карьеры, подавление индивидуального творчества и таланта, неустанный поиск «враждебных негативных элементов» – всё это делалось во имя безопасности. Восточная Германия была поистине ужасным местом для жизни, если вы выступали против режима или проявляли что-то, кроме трусливой преданности государству. Глядя на сравнительно примитивную систему слежки шестнадцать лет спустя, задаёшься вопросом, что бы Штази сделала с современными технологиями – нашими крошечными радиоустройствами слежения, биометрической идентификацией, системами распознавания номеров и высокой вычислительной мощностью компьютеров слежения. Одно можно сказать наверняка: реформаторам в Лейпциге пришлось бы гораздо труднее.