В течение следующих сорока минут он развивал тему художественной совести. В конце он протянул публике руки.
«Нет, — сказал он. — Бог не поможет этому человеку. Но мы должны. Таково было послание Карраччи». Кивком головы он поблагодарил их за внимание.
Зал взорвался спонтанными аплодисментами.
«Это та же лекция, которую он читал в Лейпциге. Именно поэтому Кафка выбрал его».
«Его выбрал Кафка!» — сказал Грисвальд.
Харланд кивнул. «И теперь я понимаю, почему».
Грисвальд, не лениво читавший подтекст, нахмурился. «О чём ты говоришь, Харланд? Чего ты мне не рассказал?»
«Именно так. Розенхарт читал эту лекцию в начале лета в Лейпциге. Похоже, Кафке – кем бы он ни был – понравился его внешний вид. Видите ли, эту лекцию можно интерпретировать двояко. Если вы коммунист с лишённым воображения, она, по-видимому, соответствует обычным марксистским теориям о подавлении масс и становлении капитализма и так далее, и тому подобное. Её также можно рассматривать как аргумент против преследований со стороны государства и подавления свободы слова». «Птица, которая может петь несколько мелодий одновременно», – сказал Грисвальд.
«Эй, смотри, Джесси движется».
Она встала со своего места и оказалась в стороне от группы восхищённых учёных, собравшихся вокруг Розенхарта, комично размахивая руками над головами остальных. Розенхарта встал, чтобы поприветствовать её. Они поцеловались, и она слегка обняла его в знак поздравления. Затем она высвободилась и постучала по наручным часам, давая понять, что ей пора уходить. На прощание она послала ему воздушный поцелуй.
Харланд заметил маленький мягкий конверт, который она сунула ему в руку.
«Мяч в игре, и наш человек уже в пути», — сказал Харланд, заметив двух агентов Штази, спешащих по центральному проходу к Розенхарту.
«Вот так наш агент и погиб. Его послали раньше времени, едва успев подготовиться», — сказал Грисвальд.
OceanofPDF.com
5
Дом в лесу
Огни светлячков пульсировали на окраинах аэродрома близ Любляны, Словения, когда колонна Штази остановилась рядом со старым самолетом Ан-26, винты которого медленно вращались в теплом ночном воздухе.
Розенхарт мельком наблюдал за ними, прежде чем группа поднялась по выдвижному трапу и рассеялась по самолёту. От него пахло топливом и потёртой обивкой.
Бирмейер появился в дверях кабины с довольным видом, прошел по проходу, кивая своим людям, и тяжело сел рядом с Розенхартом.
«В какой аэропорт мы прилетаем?» — спросил Розенхарт.
«Вам достаточно знать, что вы возвращаетесь на родину», — ответил он.
«Надеюсь, там есть что выпить. Подойдёт что угодно — пиво или вода».
Бирмайер бросил на него многострадальный взгляд и рявкнул приказ одному из офицеров Штази, сопровождавших их из Триеста, а затем повернулся к Розенхарту: «Итак, вы получили первую поставку от своего друга. Это хорошо».
Но меня интересует именно погибший. Кем он был?
«Я рассказал Хайсе. Не знаю, какой-то пьяница, у которого случился сердечный приступ».
Бирмайер кивнул и нахмурился одновременно. Розенхарт с интересом разглядывал его профиль. Из-за выступающего подбородка и покатого лба лицо сходилось к носу, образуя луковицу. На шее у него было несколько родинок, которые, очевидно, мешали ему бриться, а на верхней части щек появилась небольшая красная сыпь. Он был невзрачен и неотесан, но далеко не глуп. Он производил впечатление человека с сильным характером, сознательно втиснувшего свою личность в рамки безжалостной надёжности Штази.
«Нам придётся разобраться в этом подробнее. Вы должны понимать, что это выглядит очень подозрительно. Мы знаем, что он следил за вами в Триесте».
Розенхарт пожал плечами. «Послушай, я понятия не имею, кто он такой. Я вообще не хотел ехать в Триест. Шварцмеер меня заставил. Честно говоря, я не хочу иметь с этим ничего общего».
«У тебя нет выбора. А теперь расскажи мне, что было в том пакете, который она тебе дала».
«Понятия не имею. Посылка у тебя».
«Но она, должно быть, рассказала тебе, что там было. Она, должно быть, намекнула пару раз».
Розенхарт поморщился от чесночного запаха изо рта. «Я ничего не знаю, кроме того, что это касается оборонных программ НАТО. Почему бы вам самим не открыть?»
«Должно быть, она рассказала тебе больше».
«Это официальный отчет, или мне следует дождаться встречи с генералом Шварцмеером?»
«Это моя операция, у меня есть допуск к сведениям, составляющим государственную тайну».
«Насколько я понимаю, эта операция затрагивает важнейшие вопросы национальной безопасности. Откройте пакет, но не ставьте меня в неловкое положение. Я свою работу выполнил».