Проверив магазин на наличие слежки, обойдя его по всему периметру и сделав несколько поворотов, которые означали, что я шёл не туда, я убедился, что за мной не следят, и направился в тот же книжный магазин, где купил путеводитель по Эстонии. Вскоре я нашёл карту, указанную Лив.
Вернувшись в отель, пришло время подробно изучить его. Таллин, столица, находился на западе, на побережье Балтийского моря. Он был обращен к Финляндии, которая находилась в пятидесяти милях от него. Нарва находилась в нескольких милях отсюда, в северо-восточном углу, прямо рядом с Россией и всего в десяти милях от побережья.
Из Таллина в Нарву шла одна главная дорога, соединяющая другие, более мелкие города на расстоянии 130 миль между ними. Я также видел чёрную линию железной дороги, по которой мне велела ехать Лив. Она шла примерно параллельно главной дороге, иногда рядом с ней, но чаще всего в нескольких милях к югу.
Нарва была разделена рекой, а граница с Россией представляла собой воображаемую линию, проходившую по её середине. Было два пункта пропуска: железнодорожный и автомобильный. С российской стороны главная дорога и железнодорожная линия продолжали идти на восток, и на краю карты был знак: «Питербури 138 км». Другими словами, Нарва была ближе к Санкт-Петербургу.
в Петербурге было легче, чем в Таллине.
Я достал лист вощёной бумаги, наложил крестик на соответствующие долготы и широты, а затем посмотрел на круг. Он охватывал небольшую группу зданий в нескольких милях к югу от городка Туду, примерно в двадцати двух милях к юго-западу от Нарвы.
По сути, цель находилась в глуши, идеальном месте для махинаций Малискиа. Именно туда и должны были отправиться финны; возможно, они этого не сделали, потому что там не было пиццы на вынос.
До отправления парома в пять тридцать оставалось ещё несколько часов, поэтому я достал путеводитель и прочитал об этом северо-восточном уголке Эстонии. Звучало это просто кошмарно. Во времена железного занавеса Нарва была одним из самых загрязнённых городов Европы. Две огромные электростанции вырабатывали достаточно киловатт, чтобы вращать огромные колёса советской промышленности, одновременно выбрасывая в атмосферу бесчисленные тонны диоксида серы, магния и алюминия. Неподалёку находилось огромное озеро, и я мысленно отметил для себя, что не буду есть рыбу, когда приеду туда.
Согласно путеводителю, 90% населения этого района были русскоязычными и, по мнению эстонского правительства, гражданами России. Они придерживались позиции, что если не знаешь эстонского, то не получишь эстонское гражданство. В результате прямо на границе с Россией собралась большая группа русских со старыми российскими паспортами, которым пришлось остаться в Эстонии, стране, которая их не признавала.
Из Таллина на восток ежедневно отправлялось пять поездов. Некоторые шли прямо в Санкт-Петербург и Москву, а некоторые просто останавливались в Нарве, примерно в пяти часах езды. Никаких проблем: я бы сегодня вечером добрался до парома, заселился в отель, разобрался со своими делами и утром сел бы на поезд. Это было бы проще.
Имя и адрес контактного лица в Нарве были у меня в голове; час повторения во время чтения всё решил. Я оторвал крестик с вощёной бумаги, завернул в стикер и съел. Всё остальное на этой работе было похоже на какой-то шпионский фильм, так почему бы не отыграться по полной? Я сохранил путеводитель и карту, потому что собирался быть туристом. Если бы меня спросили, я бы исследовал невероятно богатую культуру региона. Ну, так, по крайней мере, так было написано в путеводителе. Я не мог дождаться.
В качестве окончательной подготовки к путешествию я зашёл в ванную и наполнил раковину тёплой водой. Затем, развернув бесплатный кусочек мыла, я приступил к делу, которого совсем не ждал.
28
Я последовал за толпой из зала ожидания терминала и поднялся по трапу на огромный паром с возможностью въезда и выезда. Увидев, что нам всем предстоит пройти через металлоискатель, я почувствовал облегчение, оставив P7 вместе с остальными вещами в камерах хранения на вокзале. Я пользовался паспортом Ника Дэвидсона. Женщина, которая провела его на паспортном контроле, была одной из немногих иммиграционных офицеров, которые вообще когда-либо смотрели на фотографию.
Мало кто из моих попутчиков выглядел хоть сколько-нибудь зажиточным, как финны, которых я привык видеть. Я предположил, что это эстонцы. Все они, казалось, были в шапках из искусственного меха, напоминавших казачьи, и в кожаных изделиях. Некоторые были в старых и потрёпанных стеганых пальто до колен.
Они тащили огромные пластиковые пакеты, доверху набитые всем, от одеял до огромных коробок риса. В каждом случае, казалось, вся большая семья приехала вместе с ними: дети, жёны, бабушки, и все переговаривались по-эстонски.
Я планировал не попадаться на глаза, свернуться калачиком где-нибудь в тихом месте и выспаться, но, оказавшись на борту, я понял, что это невозможно.
Воздух был наполнен жужжанием и треском видеоигр и одноруких домкратов, а также криками детей, бегающих по коридорам, в то время как их родители гнались за ними по пятам.
Иногда, отходя боком от детей и людей с большими тюками, которые шли навстречу, я видел, куда направляется основная толпа — к барам и закусочным. Если не спится, можно и поесть.
Толпа поредела, когда коридор вывел нас в просторную барную зону. Как и в коридорах, все стены были покрыты шпоном под красное дерево, что создавало мрачное, гнетущее впечатление. Похоже, здесь было полно хорошо одетых финнов, которые приехали на своих машинах до нас. Они громко смеялись и шутили, опрокидывая напитки, словно приговорённые к смертной казни. Я догадался, что это были алко-круизёры, направляющиеся в Таллинн за покупками в Duty Free.
У этих ребят не было сумок для покупок, и от них разило жалкими деньгами.
Их лыжные куртки были от лучших брендов, а толстые пальто – шерстяные, вероятно, кашемировые. Под ними все носили большие толстые свитера с круглыми или водолазками. Единственное, что их объединяло с эстонцами, – это любовь к табаку. Потолок уже покрывал слой дыма, ожидая своей очереди, чтобы его высосала перегруженная система отопления.
Валютная касса находилась в другом конце бара. Я встал в очередь и обменял 100 долларов США на местную валюту, как там её называли. Я даже не стал смотреть на обменный курс, чтобы проверить, не обманывают ли меня.
Что мне было делать, перенести свой бизнес в другое место?
В конце концов, пробравшись к бару с закусками, я взял поднос и встал в очередь. Ожидание меня не особенно беспокоило: путь обещал быть долгим, да и не особо хотелось вернуться и присоединиться к пьяницам в баре.
Двадцать минут спустя я сидел с семьёй за прикрученным пластиковым столом. Отец, на вид лет пятидесяти пяти, но, вероятно, под сорок, всё ещё был в шерстяной шапке. Жена выглядела лет на десять старше. Было четверо детей, каждый из которых набросился на большую тарелку бледной, недожаренной картошки фри. Моя выглядела точно так же, плюс у меня было несколько жутких на вид красных сосисок.
Из бара доносился смех и звучала фоновая музыка — отвратительно исполненные кавер-версии песен Майкла Джексона и Джорджа Майкла. К счастью, инструктаж по технике безопасности на корабле, который начался и продолжался бесконечно на пяти языках, прервал появление Джорджа-новичка в расцвете сил.
Пока я уплетала картошку фри с сосисками, муж вытащил пачку сигарет, и они с женой закурили. Они довольно курили мне в лицо, стряхивая пепел в пустые тарелки, а потом наконец потушили окурки, так что они шипели в кетчупе. Я решила, что пора прогуляться. Их дети могли бы доесть мою еду.
Мы вышли в открытое море, лодка качалась из стороны в сторону и ныряла вверх-вниз. Дети с удовольствием катались по коридорам, перебрасываясь со стены на стену, а родители ругали их гораздо тише. Честно говоря, многие из них выглядели бледнее, чем картофель фри, который я оставил на тарелке.