Нет, не готов я мародёрить. Морально не готов. Поэтому к «уазику» патрульно-постовой службы направлялся с твёрдой уверенностью: если в машине будут трупы, то придётся искать какую-нибудь другую колымагу без хозяина. Хрен с ним, пусть придётся обходиться без ключа, замыкая провода, чтобы её завести, но это я делать умею: всё-таки куча родственников шоферит много лет.
Повезло. Весь экипаж, «освобождённый» от пистолетов и короткоствольных автоматов, аккуратно вынули из салона и сложили рядком на обочине. И ключ в замке зажигания торчит. Так что, мысленно перекрестившись, уселся за руль и повернул ключ, запуская двигатель. На второй-третьей секунде мотор заурчал. Фух! Одной заботой меньше! Транспорт у нас теперь есть. Бензина, правда, только полбака, но потом можно будет заправиться. Где угодно. Хоть с брошенных или лишившихся хозяев машин слить, хоть из цистерны на автозаправке ведром начерпать.
В центр соваться не стали. Проехали только по Софьи Перовской и Сочинской до Монумента Дружбы, но нам и этого хватило. Пара битых машин, въехавших в столбы или дома, валяющиеся на улице трупы. Немного, поскольку, как я помню, всё произошло ночью, в такое время, когда пешеходы большая редкость, но иногда попадаются. И разграбленные торговые точки. В первую очередь, круглосуточные.
В салонном зеркале бледное лицо Венеры, стучащей от страха зубами. Серёга с каменным лицом смотрит строго вперёд.
— Всё, возвращаемся, — объявил я и развернулся прямо посреди широкой пустой дороги.
Поднялись в гору, свернули к конечной автобуса, и я остановил милицейскую машину возле уже разграбленного магазинчика, подогнав её задом к выдранной с корнем входной двери.
— Грузим жратву. Любую, какая попадётся. Но лучше ту, которая предназначена для длительного хранения. Венера, а ты выгреби всё, что для ваших женских нужд требуется. И не стесняйся забирать подчистую всё, что найдёшь: что-то мне подсказывает, что новых поставок этого добра не предвидится.
Уложились в пятнадцать минут, просто сгребая в пустые коробки, найденные в подсобке, всё, что было на полках и витринах. А «обезьянник» у милицейской машины просторный, много в него поместилось.
Данилыч заметивший мелькающую сквозь кусты милицейскую машину, спустился на берег, видимо, собираясь перенаправить представителей власти в сторону обнаруженных Сергеем трупов. И был очень удивлён, когда из автомобиля выбралась наша троица с окаменевшим физиономиями.
— Пойдём, присядем. Разговор долгий будет, и нужно, чтобы его все слышали. Не хочу повторяться.
— Я не верю, — застонала Наташа, когда я закончил рассказ. — Такого не может быть, потому что просто не может быть.
— Не веришь мне, спроси у Сергея и Венеры, что они видели.
— Да какая разница, ты это сказал или они? Володя, ты понимаешь, что это… это… это просто приговор нам всем.
— А я помирать не собираюсь. Я собираюсь жить. И тебе с Васей не позволю помереть.
— Серёга, ты можешь поехать со мной в Черниковку? — негромко спросил матроса Андрей.
— Валя?
Брат только кивнул.
— Ну, может, ещё к сёстрам заглянем. А вдруг кто-то из них уцелел?
Поскольку все уже были трезвыми, таскали запасы всей толпой. А когда закончили, брательник открыл запертый на ключ продолговатый железный ящик, стоявший у него под кроватью.
— Это компактное четырёхзарядное ружьё ТОЗ-106. Барисыч купил на заводе буквально пару месяцев назад после того, как какие-то перцы решили бомбануть брандвахту. Три магазина к ней. Первый патрон в каждом заряжен мелкой дробью, последний картечью, а второй и третий пулями Полева. Несмотря на короткий ствол, эта пуля достаточно метко летит на пятьдесят метров, а убойной силы хватает, чтобы завалить лося или медведя. Но учти: стреляет оно только с разложенным прикладом: там какой-то хитрый предохранитель встроен. Когда мы вернёмся, я не знаю. Может, вечером, а может, только завтра. Так что, как только мы уедем, поднимай сходню — ты видел, как это делается — и, как начнёт темнеть, лампы на палубе не включай, чтобы не привлекать внимания. И вообще спи вполглаза.
Интересное ружьё. Со сложенным прикладом чуть больше пятидесяти сантиметров. Двадцатый калибр, на затыльнике приклада амортизирующая резиновая накладка. Лёгкое, на вскидку, не более двух с половиной кило без патронов. В отдельном отсеке ящика, кстати, ещё под сотню снаряженных патронов, плотно друг к дружке «выстроившихся» на донышках.
— Слушай, может, лучше тебе ружбайку взять? Сюда-то вряд ли кто припрётся, а в городе всякое может случиться.