Это по «старожилам». По «новеньким». Шамиль. Торговый работник и по образованию, и по сути. «Белобилетник» из-за плоскостопия. Красноречив, что называется, «мёртвого уговорит». И «бревно» раскрутит на секс. Оля Бородина. Бл*дь первостатейная. Но не путана, а «честная давалка», для которой «интересен сам процесс». По образованию и специальности — кулинар. Не «выпускник кулинарного техникума», как у Хазанова, а самая настоящая, работавшая в кулинарии. Любит и умеет печь торты, прекрасно их оформлять. И вообще обладает художественными способностями и неплохо готовит. Её хахаль (не постоянный любовник, а именно случайно оказавшийся «под рукой») Виктор Латыев. Экскаваторщик, дорожный строитель. Бывший деревенский житель, а значит, много чего умеющий делать руками. В армии служил артиллеристом. Светлана Юлдашева. Бухгалтер-экономист. Кстати, мгновенно взяла под опеку Риту. Видимо, чтобы переключиться с переживаний о сыне, который поехал с классом в Питер посмотреть на белые ночи. Юля Фельдман. Бывшая одесситка, попавшая в Уфу по распределению. Товаровед, разбирается в стройматериалах и, как утверждает Шамиль, немого — в строительных инструментах.
Теперь «супер-новые». Садык Сабиров. Ремонтник автобусного предприятия, моторист. Любитель походов, заядлый рыбак и охотник. Кстати, услышав о том, что тут, в затоне, то ли щуки, то ли сомы пожрали дохлых чаек, уже собрал спиннинг, имевшийся в байдарке, и бросает его с дальней от нас части палубы. Служил в танковых войсках. Женя Колющенко. Бывший десантник, ныне охранник Салаватнефтеоргсинтеза. Надя Бивалькевич, работница аптеки, провизор. Это, для незнающих, специалист по медицинским препаратам. Год, как после института, вышла замуж и развелась ещё во время учёбы. Лиля Икрамова. Та самая, что всё не хотела верить в случившееся. Швея в мастерской. Подружка Садыка. Люся Вострецова, нормировщица Нефтеоргсинтеза, подруга Евгения. Её дальняя родственница Римма Вафина, выпускница сельхозтехникума, работающая продавцом в гастрономе.
Примечательно, что ни у кого, кроме Серого, в Уфе нет родителей. Впрочем, у Серёги Руденко их уже тоже нет.
На плеск воды мы внимания не обратили, а вот оживлённые голоса, загудевшие внутри «гостиницы», привлекли внимание. Оказалось, Сабиров таки сумел выудить судачка, весом килограмма полтора, и теперь его подружка суетилась «организовывая тару и всё необходимое» для ухи.
— Ушицу она любит! — подтвердил довольный удачей «живчик».
В общем, уже через час, в сгущающихся сумерках, все, кроме спящих, дружно «фыркали» горячую, наваристую «рыбную похлёбку» (для настоящей ухи не хватает морковки, картошки, зелёного лука и укропа, как объявила Лиля). Хлебали и посматривали на зарницы надвигающейся, как и предупреждал наш «метеоролог», грозы.
— Сколько, всё-таки, времени и усилий экономит семейная жизнь, — со смехом объявила мне Наталья, когда мы, наконец, угомонились. — Потёрлась грудью о мужчину, забросила на него ногу, и вот тебе секс. И не надо голову ломать, как сделать так, чтобы мужчина поверил, будто, он тебя уговорил, а не ты этого хотела так, что зубы сводит.
— Ага, — подтвердил я. — Погладил женщину по попке, притянул к себе, поцеловал за ушком, и не надо полвечера к ней подкатывать, боясь спугнуть.
— Так ты, значит, меня целуешь только ради того, чтобы секс получит? Ах, ты подлый!
— Нет, нет и нет! Мне вообще нравится тебя целовать. Хоть в губы, хоть за ушком, хоть в шею, хоть в грудь, хоть в живот, хоть там…
— Вовка! Ты садист! Не напоминай, дай хоть передохнуть. Давай оставим все эти поцелуи в интимные места, особенно в то, до утра. Я уже предвкушаю, какое обалденнное пробуждение ты мне ими устроишь. А пока давай послушаем, как приятно шуршит дождь.
Вот именно: барабанная дробь градин по металлической крыше сменилась приятным шуршанием капель. Успокаивающим, умиротворяющим, убаюкивающим.
Оно нас и убаюкало. Правда, мне пришлось среди ночи подорваться, чтобы сбегать на унитаз. Да, да, на самый настоящий. Как мне говорил брат, до того, как трест провёл перепланировку помещений и отремонтировал брандвахту, в «комнате для размышлений» имелась сантехническая конструкция, более напоминающая банальную «дырку в полу», на которой требовалось восседать «в позе орла». Ну, и писсуар появился, чем сейчас женщины, составляющие половину населения нашего «Ноева ковчега», велми довольны: мужики ведь нередко переоценивают свою меткость, мочась в унитаз стоя.