Кстати, про экскаватор. То ли по собственной инициативе, то ли по согласованию с Данилычем, но Латыев перекопал неглубокими траншеями улицы Бельскую и Пугачёва в месте, где они сходятся возле набережной, улицу Генерала Рылеева в месте, где она пересекается с Пугачёва, и проезд с Армавирской на Пугачёва. Если не считать Колгуевской, оставшейся единственной улочкой, по которой наш район соединён с «большим миром», то получился этакий небольшой «остров», на котором обитаем только мы и с десяток семей в частном секторе.
Те, конечно, принялись наезжать на самоуправство и возникшее неудобство, но Виктор их быстро осадил:
— Вам что, хочется, чтобы сюда любой уфимский бандит мог спокойно приехать? Вы местные, вы и по Колгуевской выберетесь на машине: вон, сколько их без дела стоит. А чужакам ещё поискать надо, как сюда проехать. Будь на то моя воля, я бы и её экскаватором перегородил, чтобы чужие не шлялись, так ведь и вам же надо в город выбираться.
Пожалуй, кое-кого он этими словами подтолкнул к тому, чтобы и они занялись мародёркой. По крайней мере, «оприходовали» кое-какой оставшийся бесхозным автотранспорт.
В «операции» по поиску цистерны для перевозки солярки я участвовал в качестве «боевика». Попросту говоря, сидел пассажиром с автоматом наготове, пока мы ехали на барисычевой «Волге» к какой-то автобазе, местонахождение которой я даже не запомнил, а потом охранял возившихся с машиной брата и Латыева. Те сначала запускали мотор «Маза» и ждали, пока компрессор доведёт давление воздуха в тормозной системе до нужного уровня, а потом насос накачает полную ёмкость из зарытой в землю цистерны служебной заправки автопарка. Заодно и слили из бака какого-то «стотридцачика» бензин для «Волжанки».
Насколько, блин, после этого катаклизма в некоторых вещах стало проще! Нужна машина и топливо — бери и не думай о том, что это не твоё. Даже если кому-то до этого есть дело, то люди просто покосятся на автомат, висящий у тебя на плече, и промолчат. Ну, или что-то скажут, но без особого наезда. Как дедок, возившийся в ремонтном цехе базы.
— Ребята, вы бы хоть совесть имели: ну, заправили машину-другую. Зачем же целыми цистернами вывозите? Не ваше же это.
— Не наше, отец. Ничьё. Потому и берём, что нужно нам то, что никому теперь не принадлежит. Или ты всему этому хозяин?
— Да какой там хозяин, — махнул рукой мужик. — Проработал тут просто всю жизнь. А когда базу перерегистрировали как акционерное общество, «акционером» стал. Вместе со всеми другими работниками. Тем-то, какие после этого мора живы остались, не до того стало, а я всё никак без работы не могу. Хоть и делать тут нечего, но ведь не отпускает. Тем более, совсем сюда пришлось перебраться.
— А что такое?
— Да невозможно в квартире жить от запаха мертвечины. Людей ведь вон сколько померло, некому мёртвых из квартир выносить и хоронить. А тут — похоронил сторожей да диспетчера, и дышать стало можно. Не слышали, отчего такое случилось?
Рассказал деду, которому уже год, как пора сидеть на пенсии, о том, что мы знаем и о чём догадываемся. Заодно и поведал, для чего нам солярка.
— Значит, правильно я сделал, что старуху не послушался и выпил с устатку после того, как ей мебель передвинул, которую ей приспичило по то ли шен-шую, то ли по какому хер-х*ю расставить. Да вот точно ли, что выжили только те, кто выпивши был?
Что-то он знает. Явно что-то знает, если так внимательно на нас смотрит.
— Не знаю, батя. Может, кто и выжил из не пивших. Животные, вон, тоже вообще не «употребляют», а мы уже и кошек живых видели, и щенка себе нашли, и кое-какие птицы, бывает, пролетают.
— Ну, а вообще чем промышляете? Ну, кроме грабежей, — кивнул дед на мой автомат.
Смелый, однако! Не побоялся грабителей грабителями назвать.
— Зря ты, отец, так плохо про нас думаешь. Грабить, конечно, приходится, чтобы с голоду не околеть. Только ведь и ты, как мне кажется, не святым духом питаешься. Признайся: ведь наверняка же что-нибудь съестное из магазинов вынес.
— Ну, брал понемногу… Пока было что брать. Не помирать же с голода.
— Вот и мы брали и берём, чтобы ноги не протянуть. Только не у людей отнимаем, а то, что бесхозное лежит. А это, — похлопал я по «Ксюхе». — Было у нас уже такое, что пытались у меня жену отнять. Ну, и в ребят стреляли.
— Жену? Так у вас и бабы есть?
— И женщины есть, которых в городе, знакомых наших, собрали к себе. И подростки. И случайно прибившиеся. И тебя можем принять, если захочешь: сам же говоришь, что в магазинах брать уже нечего, а кушать-то каждый день хочется. И не по одному разу. Железки-то, с которыми ты возишься, не укусишь, а машинное масло на хлеб не намажешь. Просто потому, что хлеба нет. А у нас в районе Колонии Матросова куча домов пустует, хозяев которых мы похоронили. Выбирай любой, если не захочешь в нашем «общежитии» жить. И урожай скоро на огородах поспеет.