Из салона новое «ой!» Повернул голову к девушке, показывающей рукой в окошко. Бляха муха! Дальний берег озерка, находящийся метров за двести пятьдесят от нас, исчез! И белая стена, скрывшая его, стремительно несётся на нас.
Тяжёлые капли забарабанили по крыше, но их «дробь» практически мгновенно превратилась в непрерывный шум. И вокруг всё исчезло. Буквально всё, даже берег озера, от которого «рафик» стоит всего-то в десятке метров. Темень! Почти ночная темень!
Машина качнулась намного сильнее, чем раньше. Порыв ветра с дождём! Нет, так не пойдёт. Даже если я сейчас прикручу этот чёртов топливопровод, и заведу машину, даже не устанавливая воздушный фильтр, то ехать просто невозможно: ни хрена не видно. А брызги воды из-под двигателя забрасывает даже сюда. Она же в карбюратор попадёт, и его снова придётся снимать!
Кое-как нахлобучил коробку воздушного фильтра и сел «любоваться» стихией.
Впрочем, какое «любоваться»? Едва я прикрыл крышку двигательного отсека, как всё загрохотало. Так, будто вокруг меня рота солдат палит из автоматов. Град! Огромный, в половину куриного яйца, молотит в правый борт маршрутки и вскользь — в лобовое стекло. Какой-то в половину, а какой-то, как только что долбанувший в «лобовуху», и в целое. Пожалуй, если бы ударил не вскользь, то стекло бы не выдержало.
Стёкла мгновенно запотели: в салоне РАФа по-прежнему жарко, а снаружи, похоже, температура резко упала. Машинально протёр его, чтобы видеть, во что мы вляпались, и оглянулся на побледневшую от страха Фаю.
— Мне страшно, — пропищала она.
— Всё нормально будет, — перекрикивая грохот градин, попытался я её приободрить. — Кажется, уже стихает.
Ага. На полминуты действительно стало чуть тише, а потом долбануло с новой силой. Причём, удивительно, что всё это происходило без молний и грома.
Снова провёл тряпкой по стеклу. Офигеть! Песок вокруг машины — не желтоватый, а белый! От сплошного слоя градин на нём. Прыгающих, когда по ним попадает новая ледышка. И с размером их я не ошибся: и с куриное яйцо попадаются, и с яблоко средних размеров.
Кажется, град прекратился. Но льёт — как во время виденного мной только в кино тропического ливня.
Потоки воды с небес стихли минут через пятнадцать. Посветлело. Нет, вру. Не посветлело, а предночная тьма сменилась просто сумерками. По пляжику бегут мощные ручьи, унося в воду озера градины. Всё, закончился купальный сезон. Даже если после этого снова установится тепло, то после такого количества ледышек, плавающих по его поверхности, оно прогреется очень нескоро. Почти к сентябрю, который в этих краях уже совсем не лето.
— Кажется, пережили, — улыбнулся я перепуганной девушке. — Сейчас ремонт закончу, и домой поедем.
Ну, да. Там, «за бортом» продолжает лить, но уже не так сильно. Вон, даже противоположный берег озера просматривается. Чуть-чуть. Но над нами-то не каплет.
В карбюратор, к счастью, вода почти не попала. Так, пара капелек, которые я протёр тряпкой. А дальше — фигня осталась. Прикрутил нижнюю часть корпуса воздушного фильтра, вставил сам фильтр, прикрутил «барашек» его крышки. Подкачал бензин ручным насосом. Поворот ключом, и мотор заурчал. Пару раз газанул для верности. Нет, работает. Пусть молотит, греется, пока я закрываю моторный отсек.
Дворники уже справляются с дождём и не на максимальной скорости. А в свете фар блестит ледяное «дорожное покрытие».
— Как у тебя дела, Максимыч? — ожила рация.
— Ремонт закончил. Выезжаю. А у вас как?
— Жуть! Со стороны берега и с южного торца несколько стёкол побило. Пару деревьев на берегу выворотило с корнями.
Тронулись! Под колёсами хрустят ледышки. Лишь бы нигде не забуксовать в какой-нибудь луже, которые наверняка после такого ливня появились. Так что, выехав на дорожке, врубил вторую передачу, чтобы тащиться «внатяг». И почти сразу встал: поперёк дороги лежит огромная, в толщину человеческого тела, ветка старого тополя. Тополя при стихийных бедствиях ломаются в первую очередь: слишком хрупкая древесина. Ни одному, ни даже вдвоём такую даже с места не сдвинуть. Тут без долгой работы с бензопилой не обойтись. И это не факт, что та ветка — единственная преграда.
Вызвал брандвахту, рассказал ситуацию.
— Пешком дойдёте?
— Данилыч, ты на землю глянь. На ней же слой льда, толщиной сантиметров десять. И дождь лить не перестаёт, а Фая сюда пришла в одном купальнике и кроссовках. Она же околеет, пока мы топаем. Да и моя нога, боюсь, не сдюжит такого: подверну опять на какой-нибудь ледышке, и меня самого надо будет на руках тащить. Вернусь на берег, до утра или в машине, или в «голубятне» спасателей перекантуемся, а там — будет день, будет пища.