Оба варианта — с недостатками. Второй — из-за того, что буксируемое плавсредство при входе в узкий проход может снести течением, и оно зацепится за край прохода. Первый — из-за большой ширины сцепки «буксир-брандвахта»: у «Волгаря» ширина почти восемь метров, а у брандвахты — почти десять. То есть, Гришке придётся работать «миллиметровщиком», протискиваясь восемнадцатиметровой сцепкой, стоящей почти поперёк течения, в дырку, шириной двадцать метров. Примерно двадцать метров. А может, на метр меньше…
В общем, решили первым рейсом отправить в карьер «плавучий продсклад». Место там глухое, и в «докатастрофические» времена люди появлялись очень редко, а сейчас и подавно. Заодно Серёга, Григорий и, конечно же, увязавшийся с ними Антошка, промеряют ширину прохода в карьер, чтобы окончательно решить, каким способом притарабанить брандвахту. А тем временем оставшиеся обитатели плавучей гостиницы подготовят её к транспортировке.
Думаете, а что там готовить? Напрасно думаете. Как я уже упоминал, нам пришлось насаживать на трубы водозабора и канализационного слива удлинительные шланги, чтобы не пить воду оттуда, куда, простите, срём. Вот их и нужно отстыковать и уложить на палубе. И трап подготовить к демонтажу, и прикинуть, как управиться с тросами-растяжками, которыми брандвахта привязана к берегу. И «транспортную» баржу приготовить к путешествию, загнав на неё МАЗ-цистерну с соляркой и грузовики, в которых какие-то грузы лежат, приготовленные для перевозки в так и недостроенный холодный склад «на курьих ножках».
«Мореплаватели» отсутствовали около двух часов. И вернулись довольные: проход в карьер оказался даже не двадцать метров шириной, а двадцать один. Так что сцепка «борт к борту» пройдёт нормально.
— Машины у «Волгаря» мощные, так что, даже если чуть-чуть брандвахту на отмель снесёт, выдеру без проблем. А назад — так и вовсе вылетим, как пробка из шампанского.
Пока цепляли «транспортную» баржу, спохватилась Бородина:
— У нас же картошки может не хватить, если мы там больше, чем на неделю задержимся.
Андрей матюгнулся про себя, но, велел Жене садиться в кабину «газончика», чтобы привезти на нём ещё несколько мешков «второго хлеба». С ними поехала и Наташа, чтобы ускорить процесс: пока мужики будут таскать мешки, она их станет наполнять, сидя в подполе.
Вот только до этого дело не дошло. Едва они подъехали к дому, в котором решили набирать картошку, к ним направилась толпа тех самых алкашей, которые «набирались» с утра, когда мы с Васькой ехали в Салават.
— Иван Романович говорил, что они были очень агрессивно настроены, что-то орали, махали руками, оружием. Кто-то кинулся к Наташе, и Андрей выстрелил в него, — рассказывая, плакала Надя. Женя тоже стрелял. И Наташа. А потом стали стрелять по ним. Андрею пуля из ружья угодила прямо в сердце, он мгновенно умер. В Женю попало несколько зарядов, но он ещё пару раз выстрелил. А Наташа… Её вряд ли хотели убивать, они не за тем шли. Скорее всего, кто-то промахнулся, и заряд картечи попал ей в голову. Несколько дробин в височную область…
Да, смотреть на мою любимую было жутко. Крупные свинцовые шарики пробили не только височную кость, но и нос, левую щёку, шею.
— В Ивана Романовича тоже стреляли, когда он выбежал с ружьём. Ранили в ногу, и он уполз в дом, успел калитку закрыть. А эти… Эти пошли к сюда. Лёша, услышав стрельбу, а потом ещё и крик Ивана Романовича по рации, поднял трап. Ребята на буксире тоже развернулись и рванули к нам на помощь.
Бывший прапорщик, как и я когда-то, загнал женщин в помещения и принялся отстреливаться. Но у меня тогда имелась баррикада, а он оказался практически на открытом пространстве. И толпа пьяни, среди которой было много «чужих», оказалась уже разъярена гибелью товарищей.
— Они разбежались, только когда из Белой буксир показался. Их этот… Сиплый подзуживал.
— Сипатый, — машинально поправил я фамилию местного «предпринимателя».
— Может быть. Орал, что все женщины, кроме какой-нибудь одной, им достанутся, а из нашего сахара они смогут самогон гнать целый год.
— Те подранки, которых я добивал, визжали, что это они не сами додумались, это он их подбил и науськал, — добавил Серёга.
Спасти Алексея Наде не удалось. Умер от полученных ран примерно через час…
44
Очень хотелось сбежать куда-нибудь, да хотя бы в тот же «курятник» на пляже, глотать рюмку за рюмкой водку и рыдать в голос. Как рыдает Васька, ушедший в свою каюту. Парень сдерживался, когда хоронил то, что осталось от матери, но не теперь, когда потерял ещё и последнего родного человека. Но с ним Рита. А со мной? А мне никого не надо сейчас рядом! Никогошеньки! Но не могу и прогнать прочь ни Сашу Некрасова, сосущего валидол, ни Надю Бивалькевич, для которой мой брат тоже не был чужим, ни прочих растерявшихся девчонок. Не могу. И не имею права. Они ведь ждали здесь меня. Вон, даже Григорий с Серёгой посматривают так, словно теперь именно я «разрулю» все возникшие проблемы. Пока с вопросами не лезут, но у них же на мордах написано, что ждут, чего я скажу.