— Потому что поздно. Некому больше мстить.
Васька растерянно посмотрел на меня. На мою чуть скособоченную от боли в груди фигуру.
— Расскажи!
Я покачал головой.
— Я этого не хотел бы даже на Страшном Суде вспоминать. Тебе достаточно знать то, что от почти всех, кто в той или иной мере виноват в смерти твоей сестры, даже трупов не осталось. Дым от пожаров вчера в районе Колонии Матросова видел? Вот в этих пожарах их тушки и сгорели. Всё, переключай свою думалку на какие-нибудь другие, полезные дела.
— Например?
— Например, как нам пережить скорую долгую зиму и не свихнуться от безделья.
48
Настал день — навалились заботы, потихоньку вытеснившие из головы дурные мысли. Сразу после завтрака на мне испытал командный голос наш доктор, с первых же дней получивший врачебную практику (напомню, что у нас ещё и Иван Романович охромел после того, как получил несколько дробин в бедро).
— Больной, пора на перевязку!
Как я заметил, он уже начал «реформы» в «медкабинете», организованном Бивалькевич ещё в первые дни после её появления на брандвахте. У Нади ведь, учитывая её специальность, больше теоретические знания в медицине, а у него — именно практические. Пусть и собственный приём в поликлинике не вёл, но как должна быть устроена и оборудована процедурная, совмещённая у нас ещё и с приёмной, знает отлично.
Состояние раны он оценил как нормальное. То, что она побаливает и тянет, он тоже посчитал нормальным явлением.
— Главное — чтобы боль была не дёргающей, и никакие «тараканы» в ней не «бегали», — процитировал он выражение о возникающих ощущениях какого-то из известных только ему больных.
Но запретил и мне, и Деду отправляться в затон вместе с нашими «водоплавающими». Ему — из-за того, что клал его «на операцию»: вынимать из бедра сидящие там дробины, поскольку Бивалькевич, оказывавшей первую помощь Кречетову, пока было не до этого.
Дело в том, что мужики за позавчера и вчера всё-таки сконструировали устройство, которое позволит нам «подползать» ближе к берегу и «отползать» от него, когда требуется то или иное. И им нужно было сплавать в Кузнецовский затон, чтобы привезти всё необходимое. Вроде, обещают справиться и вдвоём. Только идти придётся не на «казанке», а на «Жулане». Нет, не вдвоём, а втроём: как же без «юнги» Антошки-то?
Оказывается, пока я вчера сначала злодействовал, а потом дрых без задних ног, мужики обследовали прилегающую к нашей новой стоянке территорию. Весь полуостров восточнее стоянки, вплоть до выхода из озера в Белую, и местность западнее, до самого дальнего, самого маленького из пяти озёр цепочки бывших песчаных карьеров. Там, у предпоследнего карьера, перешеек между рекой и ним вообще сужался метров до сорока. И если бы у нас была возможность выделить людей для организации передового поста, то именно в этом месте следовало бы его организовать. Но… Но нет у нас для этого народа. Физически нет! Потому и придётся те полторы-две недели, в которые ещё брат оценил время пребывания нашего «Ноева ковчега» в укрытии, защищаться от незваных гостей водной преградой. А роль «часового» будет выполнять бегающий по палубе Шарик.
После случившегося в Колонии Матросова меня лично очень радовало то, что теперь мы довольно далеко от ближайшего населённого места. По прикидке, сделанной по всё тому же атласу автодорог, по этим самым технологическим дорожкам, с учётом излучин Белой, до самой крупной деревни в окрестностях, Чесноковки, километров пять с половиной. До Зубово, расположенного уже за Оренбургским трактом, четыре с половиной, а до Лебяжьего и примыкающих к нему садов, тоже за шоссе, чуть больше четырёх. Для бешеной собаки, конечно, и семь вёрст не крюк, но, чтобы обнаружить нас здесь, принять решение о проверке, кто это тут к ним «присоседился», нужно время. Учитывая же, что по некогда очень оживлённой «Пекинке» теперь за день проезжает одна-две машины, ещё минимум денёк до этого момента у нас есть. Потому я и ограничился в качестве охранника для женщин, отправившихся на «полуостров» за грибами, одним Васьком, вооружённым пистолетом.
Да! За грибами! В лесу, растущем на нём, ребята вчера обнаружили сыроежки, вылезшие после недавних дождей. Прежнее место всё-таки было в черте города, и всё, что находили в тамошнем лесу, относилось, в основном, к категории «поганки». А тут — самые настоящие съедобные! Мало того, их, в полном соответствии с названием, можно есть даже сырыми. Ну, до этого мы не дойдём, будем жарить, но такой деликатес (в наших условиях) упустить нельзя!
А ещё… А ещё барышень наших надо выгуливать. Чтобы хоть как-то сдержать заложенный в их натуре инстинкт превращения любого женского коллектива в клубок змей, норовящих покусать друг друга при первой же возможности. Я сегодня ночью наслушался от Фаи, кто из них кого недолюбливает, кто кому что сказал, кто на что обиделся. От безделья это всё. И от того, что основную часть суток им приходится топтаться на одном «пятачке».