Кстати, про сладкое.
Едва наш «Ноев ковчег» затих, а я начал дремать, в дверь каюты тихонько поскребли. К тому, что я «пренебрёг» ею в ночь после ранения, Фая не обиделась, увидев, как я морщусь после каждого движения. Но сегодня я обронил в разговоре, что сломанное ребро стало меньше болеть. Похоже, решила, что теперь я осторожничать не стану.
Нет, не она. Едва я приоткрыл дверь, как в неё шмыгнула Ольга. Да уж, можно было бы и догадаться, что она при случае попытается «утешить» меня. Хотя, конечно, я думал, её новой «жертвой» станет Александр.
В общем, очень уж это явление напоминает анекдот:
— Девушка, как вас зовут?
— Меня не зовут, я сама прихожу.
— Ну, хорошо. Можно вас на минуточку?
— А успеешь за минуточку-то?
— Да уж постараюсь как-нибудь.
— Для «как-нибудь» у меня и муж есть…
Прошмыгнула и, едва я прикрыл дверь, объявила:
— Я поговорить хочу.
— После того, как? — указал я глазами на ночнушку, надетую на голое тело.
— Ну, не вместо того же, — хихикнула она, сдвинув лямку сначала с одного плеча, а потом с другого.
Хороша, чертовка!
А вот темой разговора она меня удивила. Нет, речь шла не о том, чтобы мы стали жить вместе.
— Может быть, нам остаться на зиму здесь, а не возвращаться в затон? Ты посмотри, как девчонки воспрянули, когда мы тут оказались. Да и тебе самому, как я обратила внимание, тут больше нравится, чем там. Всем здесь больше нравится.
А ведь есть в её словах разумная мысль. Хотя и минусов в таком решении хватает.
— Оля, а как быть с запасами картошки, овощей, солений-варений? У нас же почти всё там, в Колонии Матросова.
— Перевезти. Уплотнить склады, освободить одну из кают, и загрузить в неё. А чтобы вся эта картошка-морковка не проросла, убавить отопление в ней. Ну, или оставить на зиму одну раму, чтобы там было прохладнее. Банки с вареньем вообще можно оставить на продуктовой барже: их точно не разорвёт. Ну, что-то засахарится, так это ерунда.
Ох, и попахать придётся! Я-то во всех этих погрузочно-разгрузочных работах пока точно не смогу участвовать.
— Таскать на брандвахту и баржу девчонки помогут. Не сломаются! Ну, а грузить там — да, там только мужики.
По-хорошему, выкопать бы где-нибудь на берегу яму, в которую это всё поместить на зиму. Вот только уровень грунтовых вод тут очень высокий, хотя и можно найти место, где его не достать. И весной, едва начнёт таять снег, придётся всё срочно эвакуировать из него: как я уже несколько раз поминал, уровень Белой в половодье поднимается на восемь-десять метров, вся местность, вплоть до насыпи «Пекинки», оказывается под водой.
— Да и не надо вообще всё перевозить. Нам ведь всё равно весной огородами заниматься. И зачем тогда что-то туда-сюда возить? Кстати, по поводу «туда-сюда», — провела она тёплой ладошкой по низу моего живота.
— Утром с людьми переговорим, — успел пообещать я.
Остатки ночи она провела в собственной каюте, сославшись на то, что ей рано вставать. А я впервые после гибели брата решился наведаться в радиорубку. Как включать рацию и перенастраивать её на разные волны я, можно сказать, знаю. Морзянка для меня, конечно, тёмный лес, но ведь, судя по записям Данилыча в «журнале регистрации радиосвязи», полно и таких радиостанций, которые используют телефонный режим. Вступать с кем-то в диалог не решился, но пару часов послушал, о чём люди говорят.
По-прежнему, как и рассказывал Андрей, полно призывов военных радиостанций желающим присоединиться к армии направляться на «сборные пункты». Один из ближайших к нам — в Тоцком, где, насколько я помню, огромный военный городок и полигон, на котором когда-то испытывали воздействие атомного оружия на боевую технику и людей. А второй — на востоке Оренбургской области, там, где я когда-то охранял ракетные шахты.
Честно говоря, по душе чуток царапнула мысль: а не умотать ли туда? В общем-то, от службы я не успел толком отвыкнуть. Вон, до сих пор сны про армейскую жизнь снятся. Вот только как быть с людьми, которые вокруг меня скучовались? Нет, бросать их нельзя ни в коем случае. Если уж перебираться, то всей толпой. Только на чём? Хоть Оренбургский тракт теперь, вроде бы, и свободен для движения, но нет никакой гарантии, что местные банды близ городов не «посматривают» на дорогу и не пытаются перехватывать «вкусных» проезжих. А мой «бабий батальон» — более чем привлекательнейшее лакомство для них. Чёрт бы побрал этот «основной инстинкт»!
То есть, нужно что-то большое, чтобы в него вместилась вся наша орава, закрытое, чтобы женские лица невозможно было разглядеть в окошках встречным-поперечным, и бронированное, чтобы не пострадать при попытке обстрела. Как мне кажется, задача решаемая, хоть и требует достаточно больших трудозатрат. Вот только с переделкой какого-нибудь грузового автофургона в такого монстра до первого снегопада можно не успеть: Южный Урал, когда выпадет снег, предугадать невозможно. Ведь ради этого нельзя бросать подготовку к зимовке, поскольку, погнавшись за двумя зайцами, можно жидко обосраться в обеих поставленных задачах.