И далее обвинения начинают сыпаться с интенсивностью обвала в горах. Сначала по склону скачут камешки, потом с гудением сваливаются глыбы, сокрушая все на своем пути. Нушич «индустриализировал» свой талант. И это было неизбежно с того самого времени, когда Нушич дал согласие работать в газете. Преученейший Скерлич презирает газету, считая, что в ней не только сама литература, но и даже литературная критика теряет свое достоинство и авторитет. Трижды в неделю в определенные дни Нушич обязан быть веселым и жизнерадостным, импровизировать веселые ситуации, а вечно быть веселым человеком — тяжелое ремесло. Нет более жалкого зрелища, чем писатель-весельчак! Ну, не похож ли он на циркового клоуна, который изо всех сил старается рассмешить детей и галерку?
Древние греки говорили, что Аполлон не может вечно держать тетиву своего лука натянутой. Нушич не может быть вечно забавным. Он становится вульгарным, пошлым. В спешке он пишет и, не читая, отправляет рукопись с непросохшими чернилами в типографию, а посему, даже выражая свой патриотизм, пользуется настолько избитыми фразами, что их порой можно принять за дурачество. Нушич повторяется, а иногда просто пользуется чужими сюжетами. Что-то вроде «Министерского поросенка» осенью 1904 года рассказывал в узком дружеском кругу Радое Доманович.
Скерлич забывает, как щедро раздаривал Нушич сюжеты другим писателям. Раздражение критика нарастает с каждой строчкой. Бен-Акиба смеется над пустяками, а в стране еще столько зла, неправедности, лжи и глупости. И Скерлич приступает к обвинениям политическим…
Тут нам пора бы познакомиться немного поближе с доктором Йованом Скерличем. В тот год ему исполнилось тридцать лет, и принадлежал он к клану тех самых «западников», авторитет которых отказывались признать в свое время Нушич, Веселинович, Маринкович и их друзья. «Западниками» они назывались только потому, что получили образование на Западе. По убеждениям многие из них тоже были славянофилами, патриотами, демократами.
Скерлич, учившийся в Лозанне и Париже, был незаурядным человеком и кумиром молодежи. Громадная работоспособность, ясный ум выдвинули его в первые ряды «независимых радикалов». Политическую деятельность он успешно сочетал с занятиями литературными. Уничтожив в юности тетрадь с собственными лирическими стихами, Скерлич своей могучей эрудицией обогатил сербскую критику и литературоведение; превращая их в науку, систематизировал, громадный материал по сербской культуре. Удар, нанесенный Скерличем юмористу, был сокрушительным. Оценка, данная творчеству Нушича, вошла в Скерличеву «Историю сербской литературы», а так как критик умер рано, в 1914 году, и тотчас был причислен к лику непререкаемых авторитетов, эта оценка кочевала из учебника в учебник, хотя настоящий Нушич, оригинальный Нушич, тот Нушич, которого мы любим сегодня, при жизни Скерлича еще только начинался…
Неприязнь Скерлича имела политическое основание. К тому же он не мог забыть насмешек богемы: «Попрошайка! Гм!»
После свержения власти Обреновичей, после того как воцарился милейший король Петр I Карагеоргиевич, даровавший народу либеральнейшую из конституций, для Скерлича пришло время активной демократии, неистового труда на благо отечества. Он уже подумывает о том, чтобы самому выставить свою кандидатуру на выборах в скупщину. Ослепление Скерлича парламентаризмом проглядывается в каждой строчке его язвительной статьи, написанной, как всегда, блестяще.
Подумайте только, каковы политические идеи этого Нушича! Из всего, что достойно осмеяния в Сербии, он выбирает народную скупщину и ее депутатов. Нушич начал с «Народного депутата», а теперь вообще изображает работу скупщины как цирковую комедию. Нет, у Нушича нет ни глубины духа, ни чистоты чувств, ни морального авторитета для того, чтобы стать современным Ювеналом или Свифтом. И Домановичем ему в сербском обществе не бывать.
А вспомните «Протекцию». Симпатичный герой пьесы Нушича, носитель прогрессивных идей, женится на дочери министра, с которым боролся. Только в «Листках» он был язвительным сатириком. В последние же годы господин Нушич стал практичным человеком и в то время, когда Доманович писал свои сатиры, он редактировал правительственные газеты и даже занимал пост начальника отдела пропаганды в реакционнейшем из правительств.