По традиции династии Негошей князь Никола писал стихи, а сын его, княжич Мирко, был одаренным композитором.
В Новом Саде Нушич ставил на сцене своего театра мелодраму князя Николы «Балканская царица», в которой один из героев поучал:
«Не думай, сын, поступок неразумный оправдывать высоким положеньем. Хоть ты и князь, но все права людские ты должен чтить, как божию святыню».
Однако Никола продолжал править в Черногории самовластно, вел хитрую политику, добывая деньги у сильных держав, строил хорошие дороги и здания, заводил школы, с народом держался очень просто, был доступен и разбирал тяжбы лично, сидя на городской площади.
В 1905 году князя все-таки вынудили «даровать» своему народу конституцию, на которую белградский фельетонист Бен-Акиба откликнулся веселой юмореской «Черногорский банк»:
«Как только страна получает конституцию, тотчас распахиваются врата перед культурой. И через распахнутые врата в первую очередь, как знамение культуры, вторгаются финансовые учреждения, а потом уже все остальное.
Так вот и с Черногорией. Как только я услышал, что она получит конституцию, я понял, что ей следует основать Народный банк. И она основала его…»
Но прежде нам надо познакомиться с некоторыми обычаями черногорцев, о которых был наслышан и Нушич.
Известно, что даже в исправительной тюрьме в Цетинье не было стражи. Заключенные днем работали, а вечером их ожидала в тюрьме такая же неприхотливая еда и постель, как и дома. И они никуда не убегали, потому что перед заключением у них отбирали оружие. А черногорцы, доблестные воины, никогда не расставались с оружием. Появиться где-либо без ятагана и пистолета за поясом считалось бесчестьем. Убежит черногорец к себе в село, его вернут в тюрьму. Убежит за границу, все довольны — избавил страну от своей личности.
Нищие, но гордые черногорцы, наподобие испанских идальго, нередко решали вопросы чести в поединках. Слово черногорца было священно…
А как же будет работать в таких условиях банк? Это финансовое учреждение словам не верит. Пришел черногорец просить ссуду, а с него требуют поручительства, скрепленного двумя подписями. Да еще откуда? Из дырки, через которую кассиры «зыркают как мыши из норы». Не верят слову черногорца! И он хватается за ятаган.
Или вот, поехал в горы судебный исполнитель описывать имущество некоего Мартиновича, который взял ссуду да и спустил ее, «как полагается герою». Дом у Мартиновича как крепость, сзывает он выстрелами своих доблестных родичей, и налетают они на бедного судебного исполнителя.
— Соколы, — кричит Мартинович, — хватайте его, отсеките ему нос и уши, чтобы он больше не посягал на чужой дом, не разорял чужого гнезда!
«Вот так, — заканчивает юмореску Нушич, — приблизительно и будет функционировать черногорский банк. Иначе я себе и представить не могу».
Бен-Акиба опять поступил легкомысленно. Он опять подвел патриота Бранислава Нушича. Дав увлечь себя забавному вымыслу, он не подумал, как воспримется шутка в самой Черногории. Кое-кто обиделся. Но не все. В Югославии говорят, что, хотя у черногорцев нет слуха, чувства юмора им не занимать.
В 1907 году цивилизация уже совершила по горам свой победный марш. В Черногории была лучшая в Европе почтовая служба. Цетинье, городок, состоящий всего из десятка улиц, застраивался современными зданиями. Пример показал князь Никола, воздвигнувший роскошный, по черногорским понятиям, двухэтажный дворец. Из окна дворца была видна священная гора Ловчен, на вершине которой в мавзолее похоронен великий поэт и владыка Петр Негош. Черногорцы, получившие образование в России и Сербии, создавали новые, современные учреждения.
Банк тоже функционировал исправно. И сидели там люди в отутюженных европейских костюмах. Однако для одного случая они решили переодеться…
Нушича встретили в Цетинье сердечно. Обласкали и… пригласили ознакомиться с работой банка. Сопровождал его любезный председатель правления банка Вукалович. Но что это? Все служащие банка вооружены до зубов. Старинные ятаганы, пистолеты…
Каждый радостно вскакивает и так стискивает руку гостя, что у него слезы выступают на глазах. Но вот и кассир с ятаганом.