С малых лет Нушич старался развивать у детей художественный вкус. Первые уроки эстетики они получали в связи со странной привычкой отца непрерывно переезжать с места на место. Если Нушичи не меняли квартиру в течение полугода, то начиналась великая перестановка мебели. Во время своих путешествий по югу бывший консул накопил множество всяких восточных безделушек, ковров, декоративных тканей, которыми так богаты турецкие базары. Все это развешивалось по стенам наряду с множеством фотографий, картин, подаренных друзьями-художниками, карикатур на Агу, которых с каждым годом становилось все больше и больше. И каждую безделицу он приколачивал к стене сам, потом отходил и смотрел, красиво ли. Дети должны были непременно присутствовать при этом ритуале. Он объяснял Гите и Страхине, какие цвета гармонируют друг с другом, а какие нет, учил их чувству пропорции и симметрии. Такие упражнения были для Аги удовольствием, для детей — наукой, а для хозяев квартир — сущим бедствием. Нушич переезжал на новую квартиру, оставляя стены старой сплошь в дырах от гвоздей.
Помня, какое впечатление произвела на него в детстве встреча с театром, при всяком удобном случае Ага брал с собой сына и дочь на спектакли. Вскоре он предоставил им возможность сыграть детские роли в своей одноактной пьесе «В сербском доме», которые написал специально для них. Ага водил детей в мастерские знаменитых художников, на выставки, всюду, где мог развиться их художественный вкус.
Хороша или нехороша такая система воспитания — вопрос спорный. Но, конечно, если хочешь развивать у детей художественные способности, надо прежде всего, чтобы у детей эти способности были.
Сын Страхиня, играя в пьесе «В сербском доме», задирал голову и не спускал глаз с занавеса. Он мечтал об одном — лишь бы поскорее опустилась плотная ткань и спрятала его от зрителей.
В память о своей детской мечте Ага основал детский театр. Вместе с учителем Михаилом Сретеновичем он писал пьесы, малевал декорации. Нушич в этом театре был костюмером, кассиром, суфлером, режиссером, а играли на сцене дети. Детский театр даже выезжал на гастроли и имел у своих маленьких зрителей громадный успех. Гита выходила на сцену с бо́льшим удовольствием, чем Страхиня.
С возрастом серьезный и умный мальчик стал давать отпор отцу, пытавшемуся найти у него то музыкальные способности, то склонность к рисованию. Его увлекло совсем другое.
Двадцатый век принес с собой развитие автомобилизма и авиации. Подросток Страхиня первым в Белграде стал мастерить модели самолетов, а потом даже сконструировал планер и поднял его с друзьями на вершину горы на окраине Белграда. Планер со Страхиней, пущенный с края обрыва, благополучно приземлился. Финансировала его увлечение Даринка, которая настолько уверовала в сына, что ходила вместе с детворой смотреть на его смелые эксперименты. Страхиня собирал всевозможные сведения об авиации и даже переписывался с конструкторами планеров, жившими в других странах. Авиация еще только начиналась, и мальчик подавал большие надежды.
Сам Бранислав Нушич имел дело с авиацией единственный раз в жизни, и это событие наполнило сердце Страхини невыразимым счастьем, за которым последовало жестокое разочарование.
Незадолго до того, как Сербия начала свои войны, сорвавшие Нушичей с относительно насиженного места, в Белград прибыл со своим аэропланом некий известный в Европе летчик. Он собирался продемонстрировать перед белградской публикой полеты, производившие в то время впечатление чуда. При громадном стечении народа он садился в хрупкую «этажерку» и под гром оваций летал невысоко над землей. Продемонстрировав свое искусство в одиночку, летчик предложил совершить еще три полета с пассажирами. Первым вызвался лететь сын короля Петра принц Джордже. Потом госпожа Хартвиг, жена друга Нушича, русского посла в Сербии. Оба полета прошли благополучно, и смельчаки были награждены аплодисментами.
Третьим лететь выпала честь Аге. Но радовался этому не он, радовался его сын Страхиня, предвкушая поклонение всех белградских мальчишек, представляя себе, как он будет купаться в лучах славы своего отца.
Попрощавшись с женой и детьми, не без страха приблизился Нушич к хрупкому аппарату и надел шлем. Оттуда он помахал публике рукой. Самолет затарахтел, побежал по траве и… остановился. Зрители дружно захохотали. Кто-то крикнул:
— Эй, Нушич, такое только с тобой может случиться!
Кто-то высказал предположение, что Нушич заранее испортил самолет, чтобы превратить все в комедию. Впервые в жизни обрадовавшийся провалу своего выступления Бранислав Нушич вылез из самолета.