Как это ни странно, призыв Нушича подействовал. Актеры увлеклись работой и вели себя с большим достоинством в личной жизни. Возможно, их заразил пример директора, трудившегося по шестнадцать часов в сутки. Больше всего Нушич был доволен самим собой.
— Это настоящий успех, — говорил он. — Раз мне удалось обуздать себя и Ольгу Илич, то теперь я верю, что все пойдет на лад.
Красавица Ольга Илич, очень талантливая актриса, вела в Белграде довольно беспорядочный образ жизни, о котором Нушич, вероятно, знал не только по слухам. Вскоре игра Ольги Илич, Милорада Петровича, знакомого нам по «Хаджи Лойе», и других актеров, а также труды их директора были замечены столичными газетами. Так, в «Пьемонте» поэт Боич писал:
«За эти сорок дней даны 24 представления с репризой „Капрал Милое“ (переработка французской пьесы, сделанная Агой. — Д. Ж.), и г. Нушич никогда, возможно, не выбирал так удачно репертуара. В этом репертуаре отличилась вся труппа, которую с большим вниманием и знанием дела отобрал г. Нушич. Действуя искусно, смело и с любовью, он сумел из актеров, прибывших из разных славянских краев, сколотить нечто единое целое…»
Впрочем, через сорок дней новому театру пришел конец. Но это уже было просто отчаянное невезение.
Третьего февраля 1914 года рано утром случилась беда. Из-за небрежности трубочиста деревянное здание сгорело дотла. Удалось спасти только кое-что из мебели.
Несчастье глубоко тронуло и жителей Скопле и белградцев. Уже на другой день депутат скупщины Йован Скерлич потребовал, чтобы правительство немедленно отпустило средства на новое здание «без бюрократической медлительности и формальностей».
Да, тот самый Скерлич, некогда жестоко расправившийся с Бен-Акибой, теперь говорил с трибуны скупщины:
— Первые спектакли, которые были даны за этот месяц, имели необычный и неожиданный успех. Этот успех был настолько существенным и значительным, что даже белградский Народный театр мог бы ему позавидовать. Мало того, это успех моральный. Театральный зал регулярно заполняли не только чиновники и переселенцы, но и местная публика.
Скерлич сказал, что за короткое время скопльский театр стал бастионом национальной культуры, и это было признание заслуг Бранислава Нушича. Мы не знаем их личных взаимоотношений в последние годы жизни Скерлича (он умер в 1914 году), но, возможно, фраза Нушича о том, что знаменитый критик «во многом изменил свое мнение», основывается не только на его речи в скупщине.
Стараниями Скерлича деньги на строительство нового здания были отпущены, но пока труппе приходилось совершать турне по другим городам, а в Скопле давать спектакли во временном помещении.
Двадцать восьмого июня, в годовщину Косовской битвы, театр показал одну из исторических трагедий, посвященных этому событию. Случилось так, что на спектакль были приглашены крестьяне из окрестных сел. Увидев на сцене знакомых по эпосу героев — царя Лазаря, Милоша Обилича, Юга-Богдана и других, — зал разразился бурными аплодисментами. Почти все зрители были в театре впервые, их неподдельное ликование приводило актеров в восторг.
Но играть было тяжело. Летом в Скопле очень жарко. Актеры задыхались в пышных костюмах, париках, бородах… В артистических уборных временного помещения было очень тесно, и при малейшем перерыве актеры выскакивали на улицу глотнуть свежего воздуха.
После спектакля крестьяне не разошлись, а послали на поиски Нушича делегацию во главе с попом и сельскими старостами.
— Что вам угодно? — любезно спросил делегацию директор.
— Царя Лазаря! — в один голос ответили крестьяне.
Выяснилось, что весь зал желает продефилировать перед царем Лазарем и поцеловать ему руку. Нушич попытался объяснить крестьянам, что героя играет обыкновенный человек, актер.
— Да знаем мы это, — ответили ему. — А икона, которую мы целуем, разве она не так же намалевана, как ваш актер?
Крестьянская логика заставила директора сдаться. Он понял, что крестьяне по-своему хотят заплатить дань признательности потрясшему их искусству. Целовать же руку старшим у славян было в обычае.
Пришлось актеру Луке Поповичу, игравшему царя Лазаря, снова загримироваться, одеться и выйти к зрителям. Процедура целования руки продолжалась довольно долго, актер взмок и измучился. Ему приходилось продолжать игру, придумывать приличествующие случаю слова. Он признался, что не волновался так, даже играя Гамлета, и попросил директора никогда больше не заставлять его играть в Скопле царя Лазаря.