— А чего ж тогда на морде лица?
— Радость… Не видишь, что ли?
— Она, вроде, не так выглядит.
— А что, не похоже? — И он притворно осклабился.
— Ладно, колись! Я же вижу…
Он чуть покряхтел, собираясь с мыслями, и поудобнее угнездился в кресле.
— Ну это… Совестно и говорить… После всего, что ты для меня…
— Ты давай ближе к делу!
— Да я это… Про баб… Они ж безмозглые! Все мысли только об одном… — И он сделал недвусмысленное движение.
— Так ведь ты ж сам того хотел! Я и выполнил.
— Нет-нет! — засуетился он. — К тебе претензий нет! Всё о' кей! Но это… Как бы это?… Короче, иногда хочется просто отдохнуть, расслабиться в их кругу, побазарить о чём-нибудь. А это… Только я на порог — кидаются: «Давай!» да «Давай!» Ну ладно, раз, другой, третий. Надо же и меру знать! А она — до потери пульса! Приходится бегством спасаться!
— Так ты — к другой!
— Да они все такие!.. Ненасытные!..
— Чего ж ты хотел? По-моему, смысл заказа был именно в этом — усладить!
— Да я не справляюсь!!! — завопил он. — Понимаешь?!! Их очень много!
— Не понял! — расхохотался я. — Тебе что, «аппарат» подремонтировать?! Чтоб успевал?
— Ещё чего! — рассвирепел Пашка. — Мне и с таким хорошо!
— Тогда в чём дело?
— Дык это… Поубирай их…
— Всех?
— Да ты что?! — испугался он. — Не всех. Оставь три… Ну, четыре! Самых-самых! А остальных — того!.. Может, потом… На замену? Когда эти надоедят? А?
Я рассмеялся:
— Ладно! Как скажешь! А не жалко?
Он горестно вздёрнул бровями, вздохнул и потупился:
— Жалко… А что поделаешь?…
— Может, тебе помощника дать?
— Нет!!! — вскинулся он. — Не надо! Это — моё!
— Ишь ты! — удивился я. — Жадность фраера сгубила!
— Пусть так! Но делиться ни с кем не желаю! Прикипел! И душой и телом… Вот только… — просительно взглянул он на меня и опять замялся.
— Ну?
— Ума бы им побольше… Чтоб могли беседу какую-никакую поддержать. Душу чтоб было с кем отвести. А то ведь — куклы безмозглые!
— Извини! — развёл я руками. — Самому бы кто ума добавил… — И напомнил: — Да ведь мы так и договаривались, что бабы твои будут только копиями со звёзд. И душа, и ум остались у оригиналов. Тебе достались только тела да инстинкты.
— А нельзя их — того?…
— Чего?
— Ну это… Поменять?
— Как это? — изумился я.
— Ну… Оригиналы — мне, а копии — это… на их место?
— И что это будет? Думаешь, подмены не заметят?
— Ну и фиг с ними! Хай докажут!
Я не согласился:
— Извини, Паш, я на это не пойду. Это ж люди… Каждая со своей судьбой, своим характером… Да ты и сам не захочешь возиться, когда они свалят на тебя свои проблемы!
— Да ладно-ладно! — поспешил он меня успокоить, видя, что его предложение мне пришлось не по вкусу. — Я так, чисто теоретически! Мне и так сойдёт. Только давай их слегка — того!.. Проредим?
— А вот это — пожалуйста! — сказал я, открывая проход на его остров. — Показывай!
Эти события имели место ещё до нашей Третьей мировой. А уж потом, когда она началась, нам стало не до острова. Пашка, естественно, заныривал туда с завидной регулярностью, но мне больше со своими фантазиями не докучал.
Глава 8
«Чайник»
Когда Санька исчез по ту сторону экрана, Пашка тоже не стал у меня задерживаться. Когда я ему предоставил выбор: «Куда? К девочкам или домой?» он только зевнул и небрежно отмахнулся:
— Ну их на фиг! Надоели! Домой хочу. Чё т покемарить растащило.
— Правильно, — сказал я, открывая проход. — Перед Новым годом надо чуть соснуть.
— Угу… «Пососать полезно сладость перед сном»… Давай, в общем. До завтра!..
Непонятная тяжесть угнетала мне душу, и, с чем она была связана, я не мог уразуметь. Неужто Настин сон так подействовал? Опасение присутствовало, не спорю, но не настолько же?
Чтобы развеяться, я сел к компьютеру, нахлобучил наушники и на меня обрушился жёсткий мир Iron Maiden.
За время моего отсутствия в мире появилось много интересной музыки в новом для меня стиле «хэви-металл», который сразу привлёк моё внимание. И лидером среди них для меня оказалась именно эта группа. Концертные записи, как и всегда, я недолюбливал, если не выражаться ещё сильнее, а вот студийные их работы доставляли мне истинное удовольствие. Кстати сказать, Пашка целиком и полностью разделял мой вкус в данном случае. Зато Санька брезгливо морщился и называл их работы «зубодробительными», хотя и признавал за ними «мастерское владение струментом». Он больше склонялся к рок-музыке в стиле, который Пашка, прямолинейный, как топор, пренебрежительно обзывал: «Здесь почешет, там потрёт». К авангарду, то есть.