Теперь же мы буквально оглохли от рёва ветра, со всей дури набросившегося на нашу машину. Он ударил её в правый борт и, как пушинку, поволок прямо к обрыву, до которого было не больше двадцати метров.
Игорь поднял машину в воздух и попытался выправить положение. Но сила ветра была просто невероятной! Он прижимал нас к земле и неумолимо нёс прямо на скалу, что вставала из глубокой трещины за пределами выбранной нами площадки.
— Давай!!! Давай круто вверх!!! — выпучил глаза Пашка, вцепившись в приборную панель.
— А я, по-твоему, что делаю? — сжав зубы, проворчал Игорь, чудом уворачиваясь от столкновения со скальным выступом. — «Давай»… Не тянет ни фига!
— Вот тебе и таратайка! — хищно осклабился Пашка, вытирая обильный пот, когда опасность миновала.
Совершая головокружительные кульбиты и несколько раз перевернувшись через голову, Игорю всё же удалось кое-как выровнять полёт машины, но теперь нас несло не к городу, а совсем в другую сторону.
— А вы пешком хотели… — буркнул он едва слышно.
Теперь, когда мы отдались течению ветра и летели «по воле волн», в кабине наступила относительная тишина. Только в невидимых глазу щелях слышался неумолкающий злой посвист.
— Н-да… — протянул я, оглядывая пейзаж. — Натворили мы дел…
— Это ещё надо доказать! — упрямо набычился Пашка. — Не верю я, что это наша работа! Небось, они и сами сложа руки не сидели!
— Мы уже здесь, Паша, — тихо сказал Игорь. — Скоро всё узнаем…
— Ну, если будем всё время порхать под облаками, много мы не узнаем! — съязвил в ответ Пашка.
— Погоди, — так же спокойно сказал Игорь, откидываясь на спинку сиденья, — вот доберёмся до какого-нибудь населённого пункта…
— «Населённого»! — хехекнул Пашка. — Если там кто и остался из «населения», так только пауки и крысы!
— Твоя говори неправильно, — встрял вдруг Помогай, сидевший со мной на заднем сиденье.
— Эт' ещё почему? — повернулся к нему Пашка.
— Моя слышит, — насторожённо ответил тот и показал на голову.
— О! — удивился Пашка. — Уже что-то! А что ж твоя слышит?
— Моя теперя плохо понимай. Надо ожидай. Живая близко-близко.
— Ну-ну… — разочарованно отвернулся Пашка и хотел отпустить что-то в своём репертуаре, но в этот момент перед лобовым стеклом мелькнула какая-то тень, и машину сильно тряхнуло. — Мать твою зовут печёнкой! — вырвалось у него. — Что это было?!
— Знал бы я… — сквозь сжатые зубы прорычал Игорь, вцепившись в руль и прилипнув к боковому стеклу, пытаясь что-то рассмотреть внизу. — Птичка…
— Видишь, Паш, — сказал я, усмехаясь. — Здесь остались не только крысы.
— Что за птичка? — тоже упёрся лбом в стекло Пашка. — Ничего не вижу!
— Щас увидишь! — пообещал Игорь и мы ухнули вниз.
Ветер сразу завыл, заревел, и мы вновь закувыркались. Опять перед нами мелькнула какая-то разлапистая тень довольно внушительных размеров, и мы совершенно чётко расслышали автоматную очередь!
— Мама дорогая! — вскрикнул Пашка, хватаясь за поручни. — Это что?! Салют в нашу честь?!
— Скорее — охота! — прорычал Игорь, закладывая крутой вираж.
Нас вжало в сиденья и мы вновь услышали выстрелы.
— Игорь! Не связывайся! — перекрикивая рёв ветра, посоветовал я. — Уходи!
— Кабы знать — куда?!
— Вниз! В любую расщелину!
— Да это ж верная смерть!
— А ты постарайся! Машина выдержит!
— Ну-ну… — пробурчал он себе под нос. — «Выдержит»! А мы?
Нас опять несколько раз перевернуло через голову, и машина камнем понеслась к земле. Если бы не ремни, которыми мы были предусмотрительно пристёгнуты, наш славный поход можно было бы считать оконченным.
Оставался последний штрих: героическая посадка. Её мы ожидали с замиранием сердца. Земля приближалась с каждой секундой и, когда осталось каких-то метров двадцать, машину потряс удар, и вращение прекратилось.
Освещение заметно ослабело и, на фоне непрекращающегося рёва атмосферы появились новые звуки: трещал корпус машины! Её теперь плавно покачивало и ритмично встряхивало.
Я взглянул в окно и оторопел: машину охватывало нечто, сильно напоминавшее корявые ветви старого дуба! Они цепко держали машину, а в просветах что-то мелькало в такт потряхиваниям корпуса.
— А ещё говорят, что коровы не летают… — пробормотал Игорь.
— Мать твою через подколёсицу! — то ли заржал, то ли зарычал Пашка. — Это что ещё за птичка?!