— Всё равно! — отрезал тот. — Надо делом заниматься. Машина уже интереса не представляет: птичка постаралась.
— А вот наши дамы так не считают! — продолжал изгаляться Пашка уже просто так, из спортивного интереса.
— Ну вот пусть «ваши дамы» ею и подавятся!.. Давай, Вовчик, напрягай извилину!
— Моя тоже помогай! — раздалось у меня из-за спины.
— А! — оживился Пашка. — Тебе-то уж сам Бог велел с твоим-то имечком! Да с твоими талантами! Мож, чего и надыбаете? Вдвоём-то?
— Ты только кран закрой, — попросил я и изобразил, как запечатываю рот на «молнию». — Сосредоточиться надо.
— Всё! Молчу-молчу! — попятился Пашка и тут же, споткнувшись о булыжник, с грохотом повалился на спину. — Твою мать! — завопил он, мгновенно забыв о своей клятве. — Женщины живут! Хучь бы раз в году субботник устроили!
— Паш!.. — напомнил я.
— Понял! Понял! — дурашливо перекрестился он. — Ей-богу, молчу!
Я сосредоточился и постарался вызвать в памяти картинку последнего видения. Искорёженный пейзаж, горящий взор, мутнеющее стекло…
Минут пять я добросовестно тужился, но всё было напрасно. С надеждой я взглянул на Помогая. Тот сидел с отрешённым видом и молчал. Видимо, не хотел сдаваться раньше времени.
— Ну чё? — выглянула из своего укрытия кислая Пашкина рожа.
Я пожал плечами:
— Голый Вася…
— Может, он чего? — с тающей надеждой покосился он в сторону застывшего, как изваяние, Помогая.
Я вяло усмехнулся:
— Он вообще здесь ни при чём. Видения меня посещали, а не его…
— Она летит, — открыло изваяние свои глаза.
— Кто?! — одновременно вскричали мы.
— Дракон.
— Хос-с-спыдя! — вновь помахал Пашка возле рта щепотью. — Зачем?!
— Моя позвал.
— Зачем?! — уже хором закричали мы и вскочили на ноги.
Тот со спокойной улыбкой спросил:
— Машина нету? — И тут же сам ответил: — Нету. Она поломатая. А дракон — не поломатая. Будем полетай!
— Да твою же мать!!! — испуганно завопил Пашка, выпучив глаза. — Управлять им кто будет?! Ты, что ли?!!
— Моя постарайся, — приветливо кивнул Помогай.
Игорь сурово взглянул на него, сжав кулаки, но сказать ничего не успел: широкий вход в пещеру заслонила трепыхающаяся тень и скала под нашими ногами содрогнулась.
— Надо понимать — карета подана?! — взвизгнул Пашка неожиданно тонким голосом. Лицо его перекосила странная ухмылка — то ли от восторга, то ли от ужаса. Мы с Игорем выглядели, наверное, ничуть не лучше.
— Наша надо торопись, — деловито распорядился Помогай и, поманив нас за собой, направился к выходу из пещеры.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — потрясённо пробормотал я и последовал за ним. Не доверять ему у меня не было повода.
— Мужики! — глядя исподлобья, рыкнул Игорь. — Я от вас фигею!
— Давай, Игорёк, двигай! — подтолкнул его Пашка, хлопнув по плечу. — А то на поезд опоздаем! Сядем на кобылку, вот тогда точно фигеть начнём!
— Да я не о том! — пришлось тому повысить голос, поскольку мы уже вышли из под сводов пещеры, и ветер с новой силой набросился на нас. — Мы что, уже обозначили направление?!
Ответом его никто не удостоил. Мы в этот момент со смешанными чувствами разглядывали средство передвижения, которым нам предстояло воспользоваться.
В двух шагах от нас, переступая с ноги на ногу, нетерпеливо хлестал себя увесистым хвостом по чешуйчатым бокам доисторический ящер. Пара кожистых крыльев, каждое размером с парус фрегата, трепетала на ветру. Зубастая и шипастая голова, в пасти которой свободно уместился бы наш конфискованный автомобиль вместе со всеми нами, с любопытством поглядывала в нашу сторону.
Что сказал ему Помогай, осталось тайной, так как атмосфера не позволяла что-либо расслышать, кроме завываний ветра. Но опасная рептилия подогнула ноги и, распустив по земле свои крылья, со вздохом легла на живот, как домашний послушный пёс. Голова ударилась о землю, громко клацнув зубами.
Помогай повернулся к нам, оцепеневшим от предчувствия, махнул рукой и первым ступил на плоскость крыла. Довольно шустро перебирая всеми четырьмя конечностями, он взбежал на спину дракону и угнездился между пластинами, частоколом идущими от самого загривка и до кончика хвоста. Потом повернулся к нам и нетерпеливо замахал, указывая на такие же пассажирские места позади себя.
— Эх, мама дорогая! — вскричал Пашка и, очертя голову, ринулся вперёд. — Роди меня обратно! — донеслось до наших ушей сквозь вой ветра.
Пашка занял плацкарту без особых проблем и, сияя дурацкой улыбкой, тоже замахал нам руками и ногами.