— Эта тётя много хочет. Надо бы поубавить её аппетиты.
— Козе понятно! — сказал Пашка вытирая руки об траву. — А как? Мы же повязаны по рукам и ногам! Чуть что не так и — полный кирдык! Или Саньку — на вертел, или — его! — Он чувствительно ткнул меня локтем в бок и, запоздало вспомнив, чем это может обернуться, опасливо отодвинулся. Но браслет не счёл его действия угрозой.
Игорь заметил его оплошность и хохотнул:
— Ну! Чтоб Вовчика на вертел усадить — это ещё надо сильно расстараться!
Пашка не ответил и мы немного помолчали, думая каждый о своём. Наконец, Игорь задумчиво промямлил:
— Я так понял, что именно эта тётя здесь погоду делает? Паханом подрабатывает?
— Ну…
— А у любого пахана обязательно есть недовольные. Оппозиция, то есть.
— Ну…
— Чё «ну»? Стравить их надо — и все дела!
— Не понял! На фига нам их разборки? Своих проблем не хватает?
— Тормозишь, Паша! Это не их разборки. Это уже наши разборки. Когда они сцепятся, мы аккуратно поможем противной стороне.
— Ну и где мы её возьмём, эту самую «противную сторону»? — кисло отозвался Пашка.
— А это уже дело техники! — выразительно посмотрел Игорь на меня. — Поёрзаем браслетиком по шарику неподалёку от владений амбициозной дамочки, глядишь, кого и откопаем.
— Пф-пф-пф-ф! — надул щёки Пашка, совсем не воспламеняясь Игоревой идеей. — Это может надолго затянуться… Ну, а ты чего молчишь, да медальками бренчишь? — накинулся он на меня. — Толкай мыслю!
— В том-то и дело… — пожал я плечами.
— Ну дык тогда поехали! Чё сидеть-то, сопли пережёвывать?
— Там же ещё ночь…
— Так это ж самое то! — просиял Пашка, вновь обретая своё обычное шутовское обличье. — Ты прикинь: все чёрные дела по ночам и замышляются! Значит, мы со своими намерениями как раз ко двору придёмся! Да и ночью-то оно сподручнее разглядеть, в какие щели они там забились.
— С чего ты взял?
— Чёт-ты совсем расклеился от своих комплексов! Простых вещей уже не просекаешь. Плюнь и разотри! Не в чем тебе себя винить! Ты — не знал! А слон — не догадывался… «С чего взял»… Костры жгут по ночам, чтоб хари друг друга разглядеть получше! Да на сквозняке не задубеть. Ночью-то их далеко видать!
— А…
— Вот тебе и «а…» Заводи! Поехали!
Как точку отсчёта я вновь высветил пещеру колдуньи. Там было пусто. Во всяком случае, так казалось. Я не стал проверять правильность этого впечатления и поспешил найти выход на поверхность, пока хозяйка заведения опять не запеленговала моё внимание к своему загону.
Во время блужданий по каменным подземельям нетерпеливый Пашка несколько раз шипел на меня, чтобы я не выпендривался и просто пронзил толщу скальной породы. Но я ему не уступал и, в конце концов, мне удалось в потёмках отыскать тот крысиный ход, что вывел нас на свежий воздух. Авось траектория полёта пригодится потом. Чем, как говорится, чёрт не шутит.
Наверху ещё стояла ночь. Я поднялся метров на пятьдесят, чтобы осмотреться. В кромешной тьме относительно высоты я мог и ошибиться, но точности от меня никто и не требовал.
— Как у негра… — сощурился Пашка. — Не видно ни фига… Ты бы сделал экран колпаком над нами. А то тут солнце, а там — «тьма колючая».
Я сделал круговой обзор и мы, теперь и сами очутившись в темноте, дали глазам время привыкнуть к новому освещению. Вернее, к его отсутствию.
— Что в лоб, что по лбу… — буркнул Игорь. — Один хрен…
— Вон там… — послышался неуверенный голос Пашки. — Вон, смотри, что-то блестит.
— Да я и тебя-то не вижу, — сказал я, усиленно вглядываясь во тьму. — Куда показываешь?
— Ну вон, между этими скалами… Что на головы коней смахивают… Ну?
На фоне чёрного неба, действительно, еле-еле выделялись ещё более тёмные скальные массивы. Но вот чтоб какая-нибудь из них на лошадь смахивала?… И вдруг я и впрямь заметил какое-то белесое пятно у самой, как мне показалось, подошвы горы.
— Вроде вижу… — неуверенно сказал я и двинул «пятачок», на котором мы теперь находились, по направлению к единственной детали, выделявшейся на фоне инфернального пейзажа.
Когда мы подлетели ближе, стало ясно, что светился вход в пещеру. Другую пещеру, не ту, из которой мы начали свой путь во тьме. Эта находилась от той на расстоянии где-то километра два, а то и три по сильно пересечённой местности. О её свойствах можно было только догадываться по вздыбленным скальным силуэтам, едва различимым с новой точки наблюдения на фоне сумрачного неба.