Тот понимающе приподнял брови и серьёзно покивал: мол, это дело святое. Мне стоило большого труда не рассмеяться.
От общей массы народа отделилась тощая фигурка в залатанных одеждах и глазами чуть навыкате. Мужичок подобострастно, чуть ли не на полусогнутых, приблизился к Седому. Он наклонился к нему и они о чём-то пошептались. Тот в лёгком замешательстве посмотрел на экран, куда плотным потоком вливался народ, потом повернулся ко мне. Пашка тут же прекратил балаган и уставился на него.
— Что случилось? — спросил я.
— Не знаю, как и сказать…
— Прямо и говори!
— Драконы…
— Что «драконы»?
— Будет ли дозволено взять их туда? — он махнул рукой в сторону солнечного рая.
— А кто вам мешает? Это ваши проблемы! Берите, что хотите!
— Они же большие…
— Знаю, видел. Ну и что?
— Так они это… Не пролезут… Дверь маленькая…
Я рассмеялся:
— Это не проблема! Раздвинем, сколько надо! Давай сюда своих драконов.
Седой что-то буркнул мужичку и тот, обрадовано кивнув, быстро исчез.
— А теперь для убогоньких! — потребовал Пашка перевода наших мысленных бесед.
Я пересказал.
— О, прикол! — затрясся Пашка едким смешком. — Я сильно буду смеяться, когда эти горы мяса там не смогут оторваться от земли!
— Это почему?
— Ну, сам подумай, — снизошёл Пашка, разводя широко руками. — Здесь, как-никак, полусказочный мир! Колдуны, драконы, не удивлюсь, если тут ещё что-то есть, чего нет у нас. А мы-то их в НАШ континиум переправляем. Я правильно понимаю?
— Ну?
— Вот те и «ну»! Там вся эта магия может оказаться нерабочей. У нас же другая метрика. Здесь даже время игрушечное: несётся, как угорелое.
Я задумался, соображая, потом махнул рукой:
— Ну и фиг с ним! Это уже их проблемы. Пусть приспосабливаются. В крайнем случае на них пахать будут.
— Ну-ну! — хитро прищурился Пашка и отвернулся.
Зато очнулся Игорь, до сих пор угрюмо наблюдавший за перемещением народных масс. Он толкнул меня в бок и хмуро спросил:
— Я что-то так и не понял: мы Саньку уже не ищем? Уже всё путём?
— Кто тебе это сказал?
— Выводы делаю, глядя на эту первомайскую демонстрацию. Народ ликует и прославляет мудрого вождя и учителя…
Я тяжело вздохнул.
— Всё у нас даже очень не «путём».
— Так тогда в чём дело? Ты же ничего не объясняешь, о чём там шепчешься с их паханом.
— Да всё и так понятно. Без перевода. Бабушку кто-то грохнул. Саньки нет, и где он, никто не знает.
— И мы успокоились?
— Не дави на любимую мозоль. Просто я решил сразу разделаться с ними, чтобы долг на душе не висел.
— Мы же договаривались «баш на баш», насколько я помню. А ты устроил тут бюро добрых услуг. «Приходите к нам лечиться и ворона и волчица…» Я понимаю! — повысил он голос, видя, что я хочу сказать что-то в своё оправдание. — Понимаю, что они не всесильны. Не смогли найти — и флаг им в руки. Каждый остался при своих интересах. Я предупреждал, что помощники с них…
— У меня перед ними должок… — напомнил я.
— Это ты про разгром-то? Бабушка надвое сказала! Вон та, что лежит и воняет вовсю.
— Мы об этом уже говорили…
— Кстати, с чего это она так смердит? У друзей своих не спрашивал?
— Они не знают.
— Будто сдохла ещё год назад и забыли закопать.
Со стороны экрана послышалась автоматная очередь. Одна, другая…
Седой сорвался с места и влился в толпу. Побежал выяснять.
— А ты говорил, что там никого! — повернулся ко мне Пашка.
Я пожал плечами:
— Мы никого не нашли.
— Плохо искали. А они, вишь, сразу нашли! И дали адекватный ответ Чемберлену.
Мне тоже стало любопытно, что за «Чемберлена» там откопали аборигены, но вернувшийся вскоре Седой успокоил: ничего серьёзного. Люди пропитание добывают.
— Там на неведомых дорожках следы невиданных друзей! — тут же выдал Пашка.
— Зверей, — поправил я.
— Зверями они потом станут, — хохотнул он. — Когда поймут, что от пришлых добра не жди. Прятаться научатся. А сейчас там, — он кивнул на панораму за экраном, — край непуганых идиотов. Стреляй — не хочу! Знал бы Михаил Тихонович, в каких глубинах Вселенной будут чтить его детище!
— Кто такой?
Он с жалостью посмотрел на меня:
— Калашников Михаил Тихонович — выдающийся конструктор стрелкового оружия, доктор технических наук, генерал-лейтенант… Разрешите продолжать?
— Не надо, — пристыжено буркнул я, удивлённый такой его осведомлённостью. — Знать не знал, что его так зовут.