— Может, он работает с часами? Часовщик? – Хорст придвинул кружку к нему. – Или гробовщик?
Ференц вздрогнул.
— Почему гробовщик?..
— Отмеряет время, отведенное людям на этом свете. – Хорст ухмыльнулся. – Неудачная шутка, простите.
— Или, к примеру, доктор. По той же причине. – Ференц отпил чаю и задумался.
— Что ж, может быть. По крайней мере, доктора в нашем городе найти легче, чем гробовщика.
— Как же вы намерены это сделать?
— Упорством и настойчивостью. Если понадобится, - прибавил он мрачно, - я готов допросить всю многотысячную толпу докторов, гробовщиков и часовщиков в этом городе, даже если на это уйдет вся моя жизнь. Все, что угодно, лишь бы поскорее распутать это проклятое дело.
— Я надеюсь, таких жертв не потребуется, - заметил Ференц.
— Тогда прошу вас помочь мне. - Полицейский посмотрел на Ференца в упор. - Подбросьте мне пару подозреваемых, и если они хоть как-то причастны к этому убийству, я это непременно узнаю.
Ференц чуть заметно улыбнулся, чувствуя, что в этой улыбке было больше философского, чем радостного.
— Вы очень высокого мнения о моих способностях, - сказал он. - Боюсь, я не смогу его оправдать.
— Да к черту мое мнение, - сказал Хорст упрямо. - По крайней мере, попытаться стоит, и уже за одно это я буду вам безмерно благодарен.
— Конечно, - проговорил Ференц рассеянно, - вы можете на меня рассчитывать...
Инспектор хлопнул ладонями по столу.
— Договорились. Я зайду сегодня вечером к Герберу и буду признателен, если вы составите мне компанию.
— С удовольствием. - Он встал. - Может быть, я к тому времени выясню что-нибудь еще...
— Превосходно.
И, наблюдая за тем, как Ференц застегивает пальто, Хорст прибавил:
— А все-таки жаль, что ваш дар считывать воспоминания не распространяется на людей. Такая способность нам бы очень пригодилась в разговоре с нашим уважаемым дипломатом.
До окончания следствия Артур Гербер содержался под домашним арестом. Когда Ференц и инспектор Хорст посетили его под вечер, антиквар чуть не высказал вслух удивления. Ссутулившийся, со всколоченными волосами, Гербер походил на человека, долгие годы прожившего дикарем на необитаемом острове. Самолично провожая посетителей в гостиную, он, казалось, был почти рад хоть какому-нибудь человеческому обществу.
— Чем могу служить? – Он указал гостям на стулья, а сам уселся напротив, и его большая фигура в вечернем халате бесформенно расплылась в кресле. - Прошу простить мой вид. Я до сих пор не могу поверить в то, что Элизабет... что ее больше нет...
Его лицо на мгновение исказилось мукой.
— Я все понимаю, - сказал Хорст. - Скажите, пожалуйста, вам не знаком высокий седой мужчина? Возможно, он носит золотые часы на цепочке.
Гербер задумался.
— Я могу назвать порядка двадцати имен. А почему вы спрашиваете? Это описание убийцы?
— Мы пока не знаем. Однако я буду очень признателен, если вы составите мне список всех знакомых вам и вашей жене мужчин, подходящих под это описание.
— Хорошо.
— Если бы мы могли взглянуть на комнату, где... - Ференц беспомощно взглянул на инспектора.
— Мы можем еще раз взглянуть на комнату вашей покойной супруги? - с готовностью подхватил тот.
Вдовец пожал плечами.
— Вы полицейский, у вас есть такое право. – Затем он посмотрел на Ференца, и в его усталом голосе послышались нотки надежды. – Прошу вас, разберитесь в этом деле, господин Абель. Я бы все отдал, чтобы чудовище, которое это сделало, было поймано и наказано.
— Я сделаю все, что от меня зависит.
Гербер благодарно кивнул и провел их на второй этаж, в будуар.
В этой просторной комнате, наполненной сочными бордовыми и золотыми тонами, все еще чувствовалось присутствие хозяйки. Низкая турецкая софа с разбросанными по ней подушечками царила у окна, а на тумбочках, почтительно стороживших ее с двух сторон, лежали книги и вышивание. Кресла в другом углу комнаты окружали столик для кофе, а на полочках в пределах досягаемости руки располагались игорные и курительные принадлежности. Это была комната, в интимной обстановке которой ее хозяйка превращалась из светской львицы в соблазнительную женщину. Однако сейчас вещи были в некотором беспорядке - видимо, полиция уже успела сделать тщательный обыск, - и от этого царившее здесь ощущение потери казалось Ференцу еще более щемящим.
Хорст уселся за бумаги покойной, а антиквар пошел по комнате, задерживаясь рукой на отдельных предметах. Гербер остановился в дверях.
— С вашего позволения, я вас оставлю…
— Конечно, господин Гербер, - сказал полицейский любезно. - Мы справимся и без вас.
Когда хозяин дома вышел, Хорст встрепенулся и взглянул на своего спутника.
— Как вам этот субъект?
— Он не похож на преступника. – Ференц провел рукой по безделушкам на столе, затем подошел к платяному шкафу и тронул ручку. – Кроме того, здесь нет никаких указаний на его вину.
— Вот и я так думаю. Он хоть и старается держаться, но черт… тоже не могу поверить, что он убийца. Человек, который, убив свою жену, способен сразу после этого хладнокровно поехать на службу и проработать весь день, а затем убедительно сыграть убитого горем вдовца... Разве что он превосходный актер - а ведь у дипломатов это практически входит в обязанности.
Ференц покачал головой.
— Вы не верите, что он может быть превосходным актером? - спросил инспектор.
— Я верю, что если бы он был таковым, то он бы, конечно, употребил свой талант на то, чтобы изобразить сдержанность чувств. Именно она была бы в данном случае более убедительной и вызывающей меньше подозрений, именно так должен выглядеть убитый горем дипломат - строго и с достоинством. И именно потому, - прибавил он, - что господин Гербер так откровенно горюет при посторонних, я и уверен, что он не убивал своей жены.
— Пожалуй, - сказал полицейский несколько неохотно.
— Значит, она была убита утром?
— Совершенно верно. Примерно в течение часа после завтрака.
— Интересно... А вот, взгляните, Хорст. – Ференц сел возле туалетного столика и открыл шкатулочку, отделанную перламутром. Затем он нажал на два выступа внутри, и из нижней части шкатулки выдвинулось еще одно отделение.
— Двойное дно? – Инспектор заглянул в шкатулку, и его глаза засверкали. – А это что?
Ференц вынул фотокарточку.
— Это молодой человек, которого мне показывал браслет. – Он перевернул фотографию. – «Любимой сестре от любящего брата. Вечно твой Карл».
Хорст хмыкнул.
— Так вот кого она навещала.
— Этот молодой человек… - Ференц прикрыл глаза, а перед его внутренним взором поплыли облака впечатлений. – Он болен… серьезно болен… Госпожа Гербер втайне от мужа собирала деньги на его лечение…
— Почему же втайне?
— Они оба низкого происхождения… - Пальцы Ференца бродили по фотокарточке. – Намного более низкого, чем пристало жене дипломата… Думаю, Гербер даже не знал, что у его супруги есть брат…
Хорст пролистал бумаги.
— Где-то здесь упоминалась больница... Вот она. Лечебница святой Анны. Наведаемся туда? Возможно, именно там и лечится ее ее брат.
— Непременно.
— Вы здесь закончили?
— Пожалуй, да.
— Тогда пойдемте. – Хорст собрал со стола некоторые бумаги, спрятал их в портфель и направился к выходу.