Молодой человек чуть качнул головой.
— Он не знал... Он думал, что Лизль... что она...
— В общем, она его обманула по поводу своего происхождения, так?
Брат погибшей устало прикрыл глаза.
— Можно и так сказать...
Ференц присел на край кровати.
— Карл, - сказал он мягко, - ваша сестра не упоминала о человеке, который желал ей зла?
Молодой человек покачал головой.
— Нет...
— А как она отзывалась о муже? - спросил Хорст.
— Мне кажется, она его по-своему любила… Не только за то, что он богат, но и... - Он закашлялся и прижал к лицу платок, но на движение инспектора приподнял руку. – Ничего, ничего, сейчас пройдет…
— Вы не знаете, говорила ли она мужу о вашей болезни?
— Я почти уверен, что нет… Да и как она могла?.. Ведь тогда ее обман бы раскрылся...
Карл откинулся на подушки и, отдышавшись, продолжал:
— Когда родителей не стало, она была на обоих похоронах – но тайно, как преступница… Это было трудно, трудно для нас обоих...
— А когда вы заболели, что она сделала?
Молодой человек покачал головой.
— Я не хотел ей говорить… Не хотел ставить ее в затруднительное положение… Но она все узнала от общих знакомых и тут же пришла навестить меня… Она даже продала часть своих нарядов и заложила лучшие украшения в ломбарде, чтобы оплатить мое лечение… - Его лицо озарилось печальной полуулыбкой. – Бедная, благородная Лизль…
Ференц коснулся края кровати тыльной стороной ладони.
— А что же лечение? Вам стало лучше?
Карл чуть пожал плечами.
— В моем положении говорят о легкой или тяжелой смерти, а не об улучшении… - сказал он философски. – Доктор Брукке делает все возможное, чтобы недолгий остаток моей жизни прошел без мучений, но для этого нужны сильные препараты…
— И ваша сестра оплачивала такие препараты? - уточнил полицейский.
— Насколько я знаю, да…
— Дорогие?
— Не знаю... Хотя я слышал, как доктор говорил ей, что цена не должна показаться ей высокой…
Инспектор посмотрел на Ференца.
— Спасибо, Карл, - сказал антиквар. - Надеюсь, ваше самочувствие вскоре улучшится.
— Это маловероятно, но... благодарю вас…
— А теперь, - сказал Хорст, когда они вышли из палаты, - давайте навестим доктора Брукке.
Кабинет доктора располагался в конце коридора. Полицейский постучал в дверь и, получив приглашение войти, прошел внутрь вслед за Ференцом.
Доктор встретил их за массивным столом, на котором стопки бумаг соседствовали с черепами, а колбы и мензурки – с фигурками языческих божков. Сам он, сухощавый, жилистый мужчина с желтоватой кожей, поразительно походил на высушенный анатомический экспонат, и только умные светлые глаза, горевшие энергией и волей на его вытянутом лице, немного сглаживали это впечатление.
— Доктор, позвольте задать вам несколько вопросов. - Не дожидаясь приглашения, Хорст опустился на стул. Ференц встал у него за спиной, внимательно разглядывая комнату.
— Я делаю для вас исключение и принимаю без записи, - сказал доктор с нескрываемым раздражением, - только потому, что вы из полиции. Надеюсь, вы не отнимете у меня много времени. Меня ждут пациенты, чья жизнь зависит от меня.
— Мы не отнимем у вас много времени. Скажите, доктор, каково состояние Карла Оферхайма?
— Я не могу разглашать такой информации посторонним.
— Даже полиции?
— А у вас есть ордер?
— А родственникам?
— Вы что же, родственник? – поинтересовался доктор желчно.
— Я говорю о госпоже Гербер. Ведь она была его сестрой, не так ли?
Доктор нахмурился и бросил выразительный взгляд на высокие напольные часы в углу.
— Ну и что же?
— Когда вы видели ее в последний раз? – Хорст сверлил доктора взглядом.
— Около недели назад. – Брукке нехотя пролистал настольный календарь. – Да, в прошлый четверг.
— А вчера? – Ференц тронул пальто на вешалке.
— Вчера она не приходила.
— Зато вы сами заходили к ней домой, не так ли? После того, как господин Гербер уехал на службу.
— Это неправда. – Доктор неприязненным взглядом следил за Ференцом. – Я никогда не бывал у Герберов дома.
— Тогда что вы делали вчера с 8 до 10 утра? - В голосе инспектора зазвенели официальные нотки.
— Я делал обход.
— Все два часа?
— У меня много пациентов. - Доктор начал заметно терять терпение.
— Это легко проверить.
— Ну так проверяйте. А мне пора вернуться к работе. - Он встал.
— Вы никогда не были у Герберов дома? - уточнил Ференц.
— Никогда.
— И никогда не держали в руках браслет?
— Какой браслет?
"Браслет госпожи Гербер", хотел сказать Ференц, но когда он взглянул на доктора, его губы сами произнесли:
— Браслет Виноградаря...
Доктор Брукке медленно повернул голову к Ференцу и посмотрел ему в глаза так пронзительно, что у того перехватило дыхание.
— Я не знаю, о чем вы говорите, - отчеканил он сухо.
— На браслете очень характерный узор... - продолжал антиквар, усилием воли борясь с накатившей вдруг слабостью. - И когда вы крепко прижали его к шее несчастной, он отпечатался не только на ней, но и на ваших руках...
Доктор побледнел и затрясся.
— Убирайтесь вон! Если вы сейчас же не покинете мой кабинет, я вызову... - Он бросил взгляд на инспектора и продолжал уже спокойнее. - Я вызову моего поверенного. Если у вас есть обвинение, прошу выдвигать его в официальном порядке, а не путем подобного... подобного фарса.
— И выдвинем, не сомневайтесь, - сказал Хорст прохладно. - А пока прошу показать мне ваши руки.
Чуть помедлив, доктор протянул к нему руки. На обеих ладонях были видны очень бледные, но совершенно отчетливые очертания виноградной ветви.
— Все понятно, - сказал полицейский. - Прошу одеться и следовать за мной. Вы задержаны по подозрению в убийстве.
Когда прибывшие полицейские выводили доктора из кабинета, тот на мгновение остановил свой взгляд на Ференце. Прежде чем он успел что-нибудь понять, в его глазах внезапно потемнело, и вокруг завертелись разноцветные круги. Комната расплылась и потеряла очертания, Ференца подхватило течение и с силой столкнуло его в бездонную глубину.