– Эй, – он мягко окликнул её. – Я знаю, тебе сейчас не до Лондона. Но это ведь скоро пройдёт, правда? Врач сказал, что завтра уже станет легче.
Она повернулась и жалобно посмотрела на него, словно говоря: «Ты уверен?» Её взгляд был полон мольбы, Сергей на минуту задумался.
– Знаешь, мне было лет десять, я тоже попал к стоматологу, и мне удалили зуб. Было так больно, что я два дня мог есть только жидкую манку. Но потом всё прошло. Я даже стал есть мороженое, представляешь? Так что… если хочешь, вечером куплю тебе целую коробку пломбиров. Нет, лучше сразу две!
Аня снова ответила тихим «м-м-м», но на этот раз в её голосе проскользнула благодарность. Она медленно подняла руку и слегка коснулась его запястья, а затем опустила её обратно на колени.
– Вот и договорились, – сказал он, улыбаясь. – А пока просто поедем домой. Я заварю тебе чай. Чур, без сахара, зато с любовью.
Аня чуть заметно улыбнулась, хотя одна сторона лица всё ещё отказывалась подчиняться. Он увидел эту попытку и на секунду нежно сжал её пальцы, прежде чем вернуть руку на руль.
Чёткость очертаний растаяла, краски смешались в однообразный туман, и мир закружился с невероятной скоростью. Анна глубоко вдохнула и расслабилась, позволяя этой реальности исчезнуть.
Дождь стучал по крыше машины ритмично и мягко. Анна сидела за рулём, положив руки на колени, и смотрела на серое небо, которое сливалось с мокрым асфальтом. Весь мир казался размытым, как старая чёрно-белая фотография. В машине было тихо, лишь шум дождя нарушал молчание.
«Было так больно, а потом всё прошло», – эти слова вновь прозвучали в её голове так правдоподобно, будто он снова был рядом, сидел на соседнем сиденье и говорил спокойным и уверенным голосом. Его вечное спокойствие в любых обстоятельствах всегда удивляло её.
Она мысленно повторила его слова. Сначала они прозвучали чуждо, будто принадлежали кому-то постороннему, но затем внутри что-то дрогнуло. Анна ощутила тепло в груди, в том самом месте, где жила память о её муже. Она поняла: он просто знал – боль не вечна.
Её глаза наполнились слезами, но они не были горькими. Анна ясно почувствовала: пока она его помнит, он никогда не исчезнет полностью. Пока она хранит в себе его смех, он продолжает жить в ней.
Она подняла руку и коснулась пальцами руля, проверяя реальность пространства. Дыхание стало глубже, хотя грудь всё ещё сжимало от тоски. Но это была другая тоска – мягче и тише.
– Ты хотел бы, чтобы я жила дальше, – прошептала она.
Перед её мысленным взором возникла его улыбка – та самая, которую он дарил ей, когда хотел поддержать. Эта улыбка сейчас была настолько ясной, что она почти услышала его голос: «Ты справишься».
Рука Анны опустилась на рычаг коробки передач. Холод металла, скользнувший по коже, успокаивал её. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и позволила себе просто быть. Боль не исчезла, но стала частью чего-то другого, большего – частью её любви к нему.
Машина завелась с тихим урчанием, когда Анна повернула ключ. Она посмотрела в зеркало заднего вида и убрала влажную прядь волос со лба. Браслет скатился по её запястью. Глаза Анны всё ещё блестели от слёз, но в них появилось что-то новое – проблеск надежды.
– Я справлюсь, – произнесла она тихо. Анна знала, что это правда. Пока она помнит его, он всегда будет рядом. А значит, она станет двигаться дальше – шаг за шагом.
Конец