– Я рада, что ты решился, Фернандо. Я позабочусь о том, чтобы ты не пожалел о потерянном времени. И конечно, хочу тебя спросить, прежде чем я уйду, тебе нравится охотиться?
– Да, мне нравится, хотя я редко этим занимаюсь. У меня есть все необходимое, и лицензия поохотиться, и разрешение на оружие, но я должен сказать, что нечасто выбираюсь на охоту.
– Я организую тебе охоту на куропаток. Это неплохое развлечение!
Он подошел к ней, чтобы поцеловать на прощание, как раз когда в холле зазвонил интерфон.
– Ну хорошо, Фернандо, я уже убегаю! Отвечай на звонок.
Она открыла дверь и направилась к лифту, помахав рукой на прощанье.
Фернандо помахал в ответ. Он поднял трубку и услышал голос Моники.
– Привет, Фернандо, я возле твоего дома и не знаю, где поставить машину. Что мне делать?
– Ну… да, конечно… конечно, ты можешь поставить машину на стоянку. Внизу есть портье. Оставь ему машину. Хотя… я не знаю…
– Что с тобой, Фернандо? У тебя такой странный голос! Как мне быть с машиной? Пожалуйста, скажи, что мне делать, потому что я стою во втором ряду и за мной уже гудят машины… – Последовала странная тишина. – Послушай, по-моему, из твоего подъезда… мне кажется… Это невозможно! – В ее голосе звучала неудержимая ярость и разочарование. – От твоего дома отъехала Лючия. Ты встречался с ней и теперь моя очередь?
– Моника, я тебе все объясню. Не глупи, поднимайся ко мне, и я все расскажу.
– Нет необходимости рассказывать. Не беспокойся. Все, о чем мне нужно знать, только что проехало в двух метрах от меня. Очевидно, ты уже разобрался в том, в чем ты хотел разобраться. Спокойной ночи, Фернандо!
9
Эфес. Год 1244
Чтобы доплыть на корабле из Венеции до порта Смирны, расположенного на полуострове Анатолия, требовалось две недели. Смирна поддерживала интенсивную торговлю с Востоком с тех пор, как сообщение с портами Триполи и Акра превратилось в довольно рискованное предприятие.
Два единственных пассажира, путешествовавших на этом судне, каждый вечер садились в носовой части помолиться перед этим огромным храмом природы – Средиземным морем. Они не хотели демонстрировать свою религиозность перед экипажем корабля.
Они выехали из Рима и пересекли Апеннины, чтобы сесть в Венеции на какой-нибудь корабль до Эфеса. Не найдя ни одного корабля, плывущего туда прямым путем, они сели на галеру, которая каждые две недели отправлялась из города каналов в порт Смирны.
Смирна находилась севернее Эфеса, но лишь в нескольких километрах от римского города – цели тайной поездки Папы Иннокентия IV и его личного секретаря Карло Бруньоли. Галера называлась «Лев», и над ней гордо развевался венецианский флаг.
Капитан предупредил их, прежде чем принять на борт в качестве пассажиров, что по дороге он должен зайти в порт Константинополя и оставить там часть своего груза, а это означало несколько дней задержки.
Иннокентий IV представился капитану – маленькому суровому человеку, которого все называли Крюк, – именем, данным ему при рождении: Синибальдо де Фиески. Он рассказал, что торгует в Риме и направляется в Эфес по делам, связанным с его торговлей, в сопровождении своего доверенного лица и счетовода Карло. Поскольку они путешествовали тайно, выехав из Рима, они оба переоделись, чтобы по дороге их никто не узнал.
Чтобы добраться до Венеции, им пришлось проехать не через один район, контролируемый в то время войсками императора Федерико II, с которым у Иннокентия были более чем сложные отношения. Ситуация была такой напряженной, что оба путешественника предприняли максимальные меры предосторожности, чтобы их не узнали и чтобы им не пришлось вести очень нелицеприятный разговор с императором Федерико II, тем более что Папа недавно отлучил его от Церкви.
И отношения Иннокентия IV с императором Византии Хуаном III были не из лучших. Неоднократно Папа просил его прислать свои войска на помощь крестоносцам, которые все еще противостояли атакам мусульман в Святой земле, и почти всегда получал расплывчатый ответ, а чаще его просьба просто игнорировалась.
Император все еще залечивал раны после унизительного и жестокого захвата Константинополя во время Четвертого крестового похода. Он уже не мог убедить свое войско стать на сторону крестоносцев. Кроме того, он ссылался на недостаток людей, поскольку те, на кого он рассчитывал, были заняты подавлением повсеместно вспыхивающих народных восстаний, и было не до сражений с иноземными войсками.