Он также поделился с ними вполне обоснованными опасениями по поводу возможных репрессий в будущем, когда информация об этом деле дойдет до верхушки ордена.
– Я совершенно уверен, что за всеми присутствующими здесь следят по приказу магистров провинций, и поэтому мы должны усилить меры предосторожности, ибо нас могут разоблачить в любой момент. У меня был магистр этой провинции, Гильом де Кардона, он приехал сообщить мне о моем скором переводе в командорство Королевский Мост, где я буду замещать умершего командора, нашего дорогого брата Хуана де Атарече. – Во взглядах братьев читалось сильное беспокойство. – Мы в последний раз собираемся в этом месте, и поэтому наша встреча имеет столь важное значение.
Все немедленно подумали о возможных последствиях перевода де Эскивеса. Если братья потеряют контроль над церковью Подлинного Креста, их самого ценного храма, ее тайны, священные предметы и даже конечная цель братства – все это станет явным.
Монах из Каркассоны, Гильом Медье, размышлял не только об этих последствиях, но и о совершенных убийствах. Он не был согласен с тем, что Гастон де Эскивес стал Магистром Правосудия их общины. Он считал, что де Эскивес – слишком жесткий человек, не обладающий добротой, без чего нельзя руководить группой ессеев. Кроме того, де Эскивес незаконно присвоил место, на которое претендовал он, ведь де Атарече ввел Гильома в общину первым. С тех пор у него с Гастоном были особенно напряженные отношения. В свое время Медье даже обвинял Гастона в том, что тот купил голоса на выборах, чтобы обеспечить свой успех, но, поскольку не смог доказать этого, он понес серьезное наказание. Поэтому он не упускал ни одной возможности скомпрометировать магистра.
– Магистр, разве наш закон не велит любить ближнего и жить в гармонии и мире? А вы только что рассказали, что собственными руками убили двоих людей, и, похоже, не сожалеете об этом. Вы совершили грех, и моя совесть не позволяет мне больше повиноваться вам. Я пользуюсь возможностью объявить перед всей общиной, что ваш поступок кажется мне низким. – Он поднялся со скамьи и с силой ударил рукой по столу. – Я голосую за немедленный публичный суд!
Его голос прозвучал громко, и эхо разнесло последние слова по всему помещению. Такая реакция одного из братьев тут же взволновала всех присутствующих.
– Пожалуйста, я прошу минуту тишины! Брат Гильом требует публичного суда надо мной, и это требование вполне обоснованно. – На лицах присутствующих отразилось недоумение при столь неожиданном высказывании де Эскивеса. – Да. Это правда! Не удивляйтесь тому, что я вам скажу. Посягнув на жизнь катара, я нарушил наши моральные заповеди. И я попытаюсь объяснить, что меня толкнуло на этот поступок. Вы все знаете, что наше братство уже много веков ждет, когда наступит царство света и окончательно рассеет мрак. – Он сделал длинную паузу, посмотрев на каждого из присутствующих. – Братья, с этого дня мы будем жить полной жизнью! – Его лицо выражало триумф. – Теперь у нас есть символы трех великих союзов!
– Ты по-прежнему считаешь, что фрагмент креста и есть третий символ? Мы ведь сомневались в этом до настоящего момента, – отметил тамплиер из Блуа, Франсуа Томплезье.
– Это так, брат Франсуа! Мы не были полностью в этом уверены, но это так, поскольку крест символизирует смерть Его любимого сына, а есть ли больший союз с человечеством, чем принесение в жертву жизни? Я должен сообщить вам, что было проведено срочное собрание, менее многочисленное, чем наше сегодняшнее, и на нем мы решили выставить в храме копию реликвария, чтобы таким образом предотвратить похищение оригинала. Нам известно, что римская курия уже в течение некоторого времени пытается его заполучить. И, хотя пока ничего не случилось, оригинал все еще находится у меня.