В помещении ощущался холод, и не только потому, что в Сеговии стояла суровая зима, но и из-за жестокости этой необычной и тяжелой ситуации.
Чувствуя это, де Эскивес попытался смягчить волнующими словами и страстью жестов сердца своих братьев по вере.
– Нам хорошо известно, благодаря нашим исследованиям, – начал де Эскивес, – что более тысячи восьмисот лет назад великий пророк Иеремия предсказал: только когда соединятся воедино все символы союзов с Яхве, наступит момент великой битвы сыновей света с сыновьями мрака – триумф добра над злом. – Пока он говорил, стояла такая тишина, что кроме его голоса было слышно лишь потрескивание пламени свечей. – Когда я узнал о происхождении этого медальона и понял, что могу получить его, а значит, объединить впервые три великих символа – фрагмент креста, браслет Моисея и медальон Исаака, я решил, что смерть нечестивого – ничто по сравнению с возможностью начать финальную битву. Поэтому я его убил!
Он изучал лица братьев и видел на них лишь понимание. Он ввел своих братьев в заблуждение проникновенностью своих слов. И отблеск надежды на приход эры, когда наконец свет победит зло, ощущался в помещении почти так же явно, как свет свечей.
– Если вы считаете, что я заслуживаю публичного суда, я явлюсь на суд со всем смирением, и пусть ваш вердикт будет тверд и суров. – Он склонил голову в знак полного повиновения воле собравшихся.
Гильом снова посмотрел на лица присутствующих и убедился, что в очередной раз потерял возможность победить де Эскивеса. Ему снова пришлось признать способность Эскивеса манипулировать сознанием людей и искусно вести демагогические речи. Братья не только приняли сторону магистра, но стали смотреть на Гильома с упреком, надеясь, что он откажется от своих слов. У него не было другого выхода.
– Выслушав ваши объяснения, магистр, я отказываюсь от своего требования и, помимо этого, прошу прощения за недисциплинированность, проявленную в присутствии братьев.
Эскивес поднялся, чтобы обнять его и этим продемонстрировать свое великодушие. После такого проявления благородства все уверились, что он по праву занимает свое место. Доброжелательность, проявленная им по отношению к командору Лангедока, еще более подчеркнула сложившийся ранее образ доброго, благородного и мудрого человека, и это было определяющим в отношении к нему как к судье и главе общины.
С точки зрения брата Ричарда Депуле, одного из первых членов группы, поступок Гильома умалил торжественность момента и важность серьезного дела, которое привело их сюда, поэтому он решил поскорее вернуться к главному.
– Магистр! Мы все желаем, чтобы свет восторжествовал над мраком и чтобы зло погибло навсегда. Если у нас есть три символа союза, что мы теперь должны делать? Как дать толчок финальному процессу?
Услышав его вопрос, все присутствующие в тревожном ожидании повернулись к де Эскивесу.
– Мой дорогой Ричард, ответ на твои вопросы уже дал Яхве пророку Иеремие много лет назад. Наверное, ты знаешь, что папирус, который наш дорогой брат Хуан привез из храма, расположенного возле Мертвого моря, – это копия подлинного папируса Иеремии, которая ревностно сохранялась нашими братьями в пустыне многие века. Наверное, ты помнишь, что на нем было записано пророчество, которое мы всегда считали полным, хотя впоследствии я имел возможность убедиться, что эти записи дополняют текст другого папируса, тоже принадлежащего перу Иеремии. О нем есть упоминание в Библии, в главе 31. Сейчас я уже уверен, что наш папирус – это не что иное, как продолжение другого. Сначала я прочитаю вам текст первого папируса, который нам привез де Атарече:
– «Только когда три священных символа, которые я оставил вам, символы трех подлинных союзов, будут собраны в главном зале, в последующие три дня возникнут три знака, за которыми появятся столб дыма и столб огня. Три знака будут представлять собой три реалии мира – небесную, земную и человеческую. В эти дни реалии потеряют свое обычное значение и явятся в своей противоположной сущности. Поэтому в первый день солнце не даст света. На второй день твердая суша задрожит под ногами, а на третий день появится человек, который не будет ни говорить, ни видеть, ни слышать, и без этих чувств, дверей к его уму, будет казаться скорее животным, чем человеком». – Он свернул пергамент и положил его на стол. Затем он открыл Библию на странице, где лежала закладка и вслух начал читать из второй книги Макковеев – вторую главу, стих 4, чтобы они поняли схожесть этого предсказания с предсказаниями Иеремии: – «В этих книгах также говорится, что пророк, просвещенный откровением Божьим, велел нести за ним дарохранительницу и ларец. Он взошел на гору, куда восходил Моисей, чтобы созерцать владения Бога. Взойдя на гору, Иеремия нашел пещеру и поместил в нее дарохранительницу, ларец и курильницу, и закрыл вход в нее». – Де Эскивес на мгновение оторвался от чтения, чтобы представить, как Иеремия пытался защитить самые священные символы от рук Навуходоносора, который незадолго до этих событий покорил Иерусалим и приказал разрушить храм Соломона. Затем он продолжил читать из другого стиха, в котором упоминалось о пещере: – «Об этом месте будет неизвестно, пока Бог не объединит свой народ и не проявит сострадание к нему. И только тогда Господь откроет все это, и проявится величие Господа, возникнут и дым, и огонь, так же, как это было во времена Моисея, и как это было, когда Соломон молился, чтобы храм был славно освящен».