– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Сара? – спросил Фердинанд.
С большим трудом Сара ответила:
– Только две вещи. Это последнее, о чем я хочу попросить тебя. Во-первых, возьми мой медальон и повесь его себе на шею. Теперь он будет переходить от поколения к поколению в твоем роду. Ты должен пообещать мне, что никогда не раскроешь тайну его происхождения никому, кто не принадлежит к твоему роду и не является твоим наследником. Он уже не будет передаваться в моем роду, но твое благородство делает тебя достойным того, чтобы носить этот священный предмет. Во вторых… – у нее на несколько секунд перехватило дыхание, – вознеси молитву моим богам, когда я умру.
Во взгляде Сары появилась печать неминуемой смерти. Фердинанд приблизил свои губы к ее губам и прижался к ним в долгом поцелуе. Слезы текли по его щекам и падали на лицо женщины. Когда он отстранился от нее, она уже была мертва. Он много часов горько плакал над телом Сары, не отдавая себе отчета, сколько прошло времени. Когда его боль немного утихла, он поискал под ее одеждой медальон и осторожно снял его. Фердинанд стер с него кровь и повесил себе на шею, спрятав под одежду.
Неподалеку от родника Фердинанд мечом вырыл могилу. Он положил туда тело Сары и сначала засыпал его песком, а потом заложил грудой камней. После этого он, стоя перед могилой, выпрямился во весь рост, посмотрел на окрашенное в оранжево-красный цвет небо, на солнце, которое уже наполовину скрылось за горизонтом, и, сжав в правой руке медальон, громко воскликнул:
– О Господь, отец Авраама, Исаака и Иакова, с которыми ты скрепил святой союз! Посмотри с любовью на твою дочь Сару, которая верно хранила символ человеческого самопожертвования. Прими ее в свое царство, чтобы она насладилась твоим присутствием и близостью ее предков. Господи, дай мне крепости и благородства, чтобы быть достойным такой высокой чести. И я прошу тебя, руководи мною и помоги выполнить эту важную миссию. – Он сделал глубокий вдох и продолжил: – Я, Фердинанд де Субиньяк, на Святой земле, окропленной кровью твоей рабы, клянусь тебе, что этот медальон никогда не попадет в руки твоих врагов, ни по моей вине, ни по вине моих потомков!
Схватив меч, он с силой вонзил его в землю, завершая свою речь словами:
– Да будет так, по твоей святой воле!
В этот момент над Иерусалимом раздался сильный гром. Все удивленно посмотрели на небо, на котором не было ни облачка. Некоторые утверждали, что это знак Господа.
4
Сеговия. Год 2001
Сразу после туннеля Гвадаррама на термометре в машине, показывающем температуру на улице, было два градуса ниже нуля.
Час назад Фернандо Луэнго подобрал Монику у ее дома в Мадриде. Они договорились встретиться ровно в девять, чтобы приехать в Сеговию в полдень и заняться там поисками таинственного отправителя странного пакета, который Фернандо получил несколько дней назад.
Не выключая мотор, Фернандо посмотрел на часы, удивляясь тому, что Моника задерживается. Было уже пятнадцать минут десятого, когда дверца автомобиля открылась и Моника села в машину. На девушке был длинный жакет на меховой подкладке.
– Добрый день, Моника. Ты готова к приключениям? Осветив все вокруг широкой улыбкой, Моника ответила, не колеблясь:
– Я готова заняться раскрытием тайны пакета из Сеговии, мой дорогой Холмс. – И снова радостно улыбнулась.
– Тогда я рекомендую вам, мой дорогой Ватсон, снять пальто, прежде чем устраиваться поудобнее. Обогреватель в этой машине работает отлично, и, если вы этого не сделаете, я предвижу, что через несколько секунд станете мокрой от пота.
Пока она снимала жакет и клала его на заднее сиденье, Фернандо выбрал скрипичный концерт Иоганна Себастьяна Баха. Эта музыка идеально подходила для мрачного холодного утра. Когда прозвучали первые ноты, Моника, уже усевшись в удобное кожаное кресло, пристегнула ремень безопасности.
Фернандо наблюдал за ее движениями.
Моника решила одеться в облегающие джинсы и свитер вишневого цвета с высоким воротом на тот случай, если в Сеговии будет холодно. Волосы Моники были заплетены в косу, видно было изящную шею девушки.
– Надеюсь, ты не поймешь меня превратно, если я скажу, что ты сегодня красива как никогда! – заявил Фернандо, окинув Монику взглядом.
Она повернулась к нему, немного покраснев от удовольствия.
– Спасибо, Фернандо, ты очень любезен.
Автомобильное движение не было интенсивным. Они выехали на дорогу, ведущую в Сеговию, и на большой скорости помчались по шоссе де ла Корунья, Довольно долгое время они чувствовали себя весьма напряженно, поскольку не привыкли находиться наедине, и разговор не клеился. Долгие паузы и расслабляющая музыка заставили их обоих погрузиться в свои мысли. Моника чувствовала себя счастливой. В свои двадцать восемь лет она уже работала там, где хотела, причем мечтала о такой работе с самого детства. Она ощущала себя на своем месте. Но она также осознавала: для того чтобы стать специалистом по драгоценным камням, как и для всего, чего она достигла в жизни, она отдала много сил. С раннего детства ее родители всегда требовали от нее, чтобы она была лучшей во всем. «Неприемлемо» было единственной реакцией, когда возникала лишь вероятность получить оценку ниже, чем «отлично». Запоминая все, что включала программа колледжа, Моника пополняла свои знания из других книг, «чтобы тебя не мог затмить никто». В детстве и в подростковом возрасте такие жизненные установки предполагали отказ от развлечений, обычных для детей ее возраста, поскольку она проводила все дни, в том числе и выходные, за рабочим столом. Наконец она достигла своих целей. И только тогда начала отдавать себе отчет в том, сколько она потеряла, выбрав эту дорогу. И когда ей захотелось наверстать упущенное, она поняла, что у нее нет друзей, которые могли бы ей в этом помочь. Она не испытала прекрасного чувства любви, и у нее не было ни брата, ни сестры, которым она могла бы доверить свои проблемы или поделиться с ними радостью. И тогда она обратила свой взор на Фернандо, и постепенно явилось чувство, которого она так желала. Моника влюбилась в Фернандо так, как заболевают неизлечимой болезнью. Она любила и одновременно страдала. Что она, настолько неискушенная в жизни, могла ему дать? Как сделать так, чтобы он хоть иногда обращал на нее внимание? Эти и другие вопросы вертелись у нее в голове, и она не находила на них ответа.