Помня обо всем этом, Педро видел для себя две возможности в будущем. Во-первых, он мог в короткий срок получить титул магистра ордена тамплиеров в деревушке Королевский Мост, поскольку Хуан вскоре должен был умереть, и, во-вторых, за несколько лет его покровители достигли бы своей желанной цели: продвинуть Педро на более высокое место в ордене. Педро без зазрений совести оставил тяжело раненного, умирающего Хуана. Его цели были намного важнее пролитой крови командора.
По прошествии нескольких часов Пьер вышел с постоялого двора и направился к монастырю. Улицы были безлюдны. Мрак ночи превращал деревья и дома по обе стороны дороги в угрожающие тени. Жуткая тишина, нарушаемая только звуком его шагов, казалось, скрывала присутствие немых фигур, готовых схватить его. Путь от постоялого двора до монастыря превратился в настоящий кошмар. Наконец Пьер оказался у крепостной стены и осторожно обогнул ее, чтобы добраться до северной стороны стены. Он забросил крючок, который с первой же попытки зацепился за выступ, и принялся взбираться на трехметровую стену. Подъем оказался очень непростым. Хотя стена была не слишком высокой, кое-где она была покрыта мхом, и ноги Пьера скользили, не находя твердой опоры. Добравшись до верха, он отцепил веревку с крючком и снова забросил крючок, теперь уже в окно спальни Хуана. Эта операция была еще сложнее, поскольку нужно было попасть в угол каменного оконного проема и крючок все не хотел цепляться. После множества попыток крюк все же зацепился за камень. Пьер удостоверился в этом, сильно потянув за веревку, и начал подниматься по гладкой стене. По мере того как он поднимался, страх его рос. По обе стороны располагались окна монашеских келий, и это означало, что он вполне мог быть обнаружен. К счастью, этого не произошло и он наконец достиг окна Хуана.
Поскольку окно было очень узким, Пьеру пришлось согнуться в три погибели, он был скован в движениях. Пьер ухватился обеими руками за края оконной рамы и сильно пнул окно ногой. Оно поддалось без труда. Он влез в комнату и на ощупь поискал канделябр. Найдя его, Пьер зажег свет и приблизился к кровати Хуана. От пролитой крови намокла вся подушка. Лицо Хуана было опухшим, лилового цвета. Из носа текли две струйки крови, а одна сторона лица была полностью покрыта засохшей кровью, которая текла с брови.
– Хуан, Боже правый! Что же с тобой сделали?
Не получив ответа, Пьер наклонился к лицу Хуана и поднес огонь к его рту. Губы не шевельнулись, огонек не дрогнул. Хуан не дышал!
– О нет, Хуан! За что?! О небо! Тебя убили!
Почувствовав невероятную душевную боль, Пьер безутешно зарыдал, схватив в свои объятия хрупкое тело друга, не переставая при этом говорить с ним.
– Твои братья убили тебя, мой дорогой Хуан. Я не знаю, кто сделал это, но я уверен, что в этом замешан Педро Урибе. Я клянусь тебе, что этот подлец заплатит за свое преступление!
Убитый горем, Пьер смотрел на умершего, вспоминая его последние слова. Нечто важное, что Хуан должен был ему сообщить, он так никогда и не узнает.
Он поднял правую руку покойного, чтобы положить ее ему на грудь, и в этот момент заметил, что нечто, показавшееся ему сначала пятном крови на простыне под рукой Хуана, в действительности было рисунком. Пьер приблизил канделябр, чтобы лучше разглядеть рисунок. Хуан, обмакивая палец в собственную кровь, нарисовал идеальный крест тамплиеров. Над ним он написал букву «с». Пьер заметил также, что из креста в его нижней части выходила линия, продолжавшая юго-восточный луч креста и оканчивавшаяся стрелой.