Великий магистр подошел, чтобы с близкого расстояния рассмотреть серьги Девы Марии, которые привлекли внимание Папы. Видна была лишь одна серьга, потому что Мария наклонила голову к младенцу. Правая рука младенца символически указывала на нее, что для христиан было символом пути к Нему – посредством своей Матери.
Если бы не комментарий Папы, такая деталь, как серьги, осталась бы ими не замеченной. И наверняка многие люди, посещавшие храм ежедневно, даже не подозревали о ее существовании. Арман попытался запомнить ее вид, хотя это было сложно, ведь речь шла об очень маленьком предмете, к тому же мозаика не могла достоверно передать детали, потому что являлась материалом, позволяющим составлять изображение из фрагментов. Если эта драгоценность когда-то и существовала, а может быть, существует и сейчас, спрятанная в каком-то месте, Арману о ней ничего не было известно. Правда, из сказанного Папой, несмотря на то что он не захотел открыть все, что знал, можно было сделать вывод, что предмет, который он ожидал найти в реликварии, имел какое-то отношение к этой мозаике, вернее, к серьгам.
Нужно быть слепым, чтобы не найти связь между двумя историями, которые им рассказал Папа. И хотя полной уверенности быть не могло, Арману казалось, что он не ошибается в своих предположениях.
Они осмотрели церковь и могилу святого Павла, восхищаясь красотой монументальной мозаики, украшавшей апсиду и тоже выполненной по заказу Онорио. Затем они покинули церковь и направились к папской резиденции в Летране, чтобы забрать поддельный реликварии. Накануне к ним прибыл посыльный и известил, что реликварии готов.
Им передал его тот же секретарь Папы. Реликварии был предусмотрительно упакован в деревянный ящик, в какие пакуют бутылки с вином.
– Завтра я выезжаю, Великий магистр! Я узнал, что на рассвете из порта в Остии отправляется корабль в Барселону. Морем я доберусь быстрее, а значит, смогу уладить дома, в Барселоне, некоторые срочные дела, после чего направлюсь в Сеговию, – сказал Гильом.
Прежде чем попрощаться, Арман пожелал ему удачи в его миссии и дал ему личное поручение к королю Хайме I.
– Я уверен, что у нас все получится, мой дорогой Гильом! Я с нетерпением буду ждать новостей от тебя. Как только вернешься из Сеговии и найдешь какой-нибудь корабль, следующий из Барселоны в Акру, дай мне знать обо всем, что с тобой произошло.
В тот же день, вдали от Рима, Гастон де Эскивес созвал собрание в Сигуэнсе, пригласив некоторых членов тайного общества. Он сообщил им о том, как получил ценный медальон Исаака, который он спрятал в церкви Подлинного Креста. Он подробно описал, как медальон попал в его руки, и что для того, чтобы медальон перешел во владение ордена, пришлось пожертвовать жизнью носившего его Пьера де Субиньяка. Похоже, никого из присутствующих не поразила смерть этого человека, и де Эскивеса не упрекнули в том, что ему пришлось прибегнуть к такой мере, чтобы овладеть ценной реликвией. Это был не первый и, безусловно, не последний случай, когда ему приходилось с помощью таких методов достигать какой-то цели, важной для его дела. Кроме рассказа об этой смерти он очень грустным тоном объявил также о смерти тамплиера Педро Урибе, старого знакомого некоторых из присутствующих, секретаря Хуана де Атарече, основателя их группы. Де Эскивес поведал о том, как бежал помощник Урибе, и они обсудили возможные действия со стороны епископата, когда там узнают об этих событиях. Они решили отложить все встречи на некоторое время, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Де Эскивес также показал присутствующим последнее письмо из Рима с печатью Иннокентия IV, который снова требовал возврата реликвария с фрагментом Подлинного Креста. Узнав о непреклонном желании Церкви отнять у них реликвию, все выразили категорическое несогласие с этим и принялись обдумывать, как этого избежать. Старейший из присутствующих предложил спрятать реликварий на время в надежном месте и выставить для поклонения точную копию. Таким образом, если кто-нибудь решится вернуть этот предмет непозволительным способом, ему достанется фальшивый реликварий, а настоящий фрагмент Подлинного Креста, который они использовали для своих ритуалов, останется в их руках. Большинство согласилось с таким решением и с тем, что де Эскивес должен лично заменить подлинник копией и как можно быстрее выставить ее в церкви Подлинного Креста.
На следующее утро, заплатив за проезд и, кроме того, щедро наделив деньгами капитана, на парусник, отправлявшийся в то же утро в Барселону, ступил новый пассажир. Гильому пришлось заплатить за поездку вдвое больше обычного, чтобы ему разрешили перевезти в трюме двух лошадей и багаж.