Сидящий напротив мужчина вскинул на меня глаза, одарив при этом таким мрачным взглядом, что я пожалела, что вообще рот открыла. Его синие очи буквально метали молнии, а когда блондин заговорил, захотелось выскочить из-за стола и убежать куда подальше, лишь бы не видеть этих горящих неистовым огнем глаз.
- Ты хочешь знать, что со мной происходит? – сквозь зубы процедил дроу, продолжая смотреть на меня. – Хочешь знать, в чем дело?
- Да, - кивнула в ответ, усилием воли заставляя себя сидеть на месте и при этом не отводить взгляда от взбешенного собеседника.
- В тебе! – вдруг рявкнул тот, шарахнув кулаком по столу так, что вся находящаяся на ней посуда подпрыгнула. И не одна она, должна заметить. Вместе с посудой на своей лавке подскочила и я, совершенно не ожидавшая такого эмоционального всплеска от прежде хладнокровного нелюдя.
- Делл, я не понимаю, - сглотнув образовавшийся в горле комок, пробормотала я. – Что значит, во мне? Что я тебе сделала?
- Ничего. Ты просто есть, - как-то разом успокоившись, усмехнулся Перворожденный, и при этом в его словах прозвучала такая горечь, что у меня окончательно пропало всякое желание дальше задавать вопросы.
- Ну извини, если мое существование отравляет тебе жизнь! - не глядя на дроу, произнесла я, а потом, поднявшись, забрала тарелку и ушла мыть ее на улицу, хотя вообще-то могла сделать это и в доме. Вот только я больше не хотела находиться в одном помещении с тем, кому, оказывается, одно мое существование мешает жить. После слов мужчины у меня исчезли последние сомнения относительно того, с чем были связаны столь резкие перемены в его настроении. Все упиралось в проблему, решение которой ни он ни я пока не видели.
Вымыв тарелку, поставила ее на крыльцо, после чего направилась за дом, к одному из бревен, что находилось ниже всего по отношению к земле. Запрыгнув на него, впилась уже порядком отросшими ногтями в древесину. На душе было до того противно, что хотелось плакать, но вместо этого я зло мотнула головой и до боли закусила нижнюю губу, не позволяя себе этой слабости. Я не стану реветь из-за слов, сказанных Деллом! Я ни в чем перед ним не виновата. Ведь на протяжении того времени, что мы жили бок о бок, старалась делать все, что возможно, чтобы сгладить то и дело возникающие неловкие моменты. Я ведь понимала, насколько мы оба отличаемся. Мы были детьми разных миров, разных культур и рас. У каждого из нас было свое понятие о том, как следует жить. Да, так уж вышло, что мы были вынуждены сосуществовать рядом, но в том не было моей вины. Не я привязала этого гордого представителя старшей расы с себе, к обычной смертной! Не я превратила его в раба! Могла бы, давно избавила бы эльфа от столь унизительного положения. И потом, разве я хоть раз воспользовалась своей властью над ним, как хозяйка? Разве относилась, как к рабу? Ведь нет же! Так почему этот мужчина не может, хотя бы на то время, пока мы не выберемся к людям и не попытаемся вместе отыскать выход из ситуации, в которую угодили, забыть о существующей между нами связи хозяин-раб? Не понимаю!
Мрачно насупившись, я вперила взгляд в ночной лес, который по прошествии стольких дней, уже не казался мне таким уж жутким, и задумалась над тем, как жить дальше?
От этих самых размышлений меня отвлек звук едва различимых шагов со стороны дома, свидетельствующих о том, что уединение, в котором пребывала, сейчас будет нарушено. Но несмотря на это, я так и осталась сидеть, не поворачивая на звук головы, и хмуро созерцала едва различимые в лунном свете деревья.
Шаги замерли где-то сбоку от меня: достаточно близко, чтобы я ощутила чужое присутствие рядом. Однако поворачиваться к подошедшему эльфу я не стала. Зачем?
Какое-то время царила абсолютная тишина. Тот, кто почтил меня своим визитом, видимо ждал какой-то реакции с моей стороны, вот только ее не было. Я продолжала делать вид, что рядом со мной никого нет и молча смотрела в темноту, раздумывая над тем, что еще этому типу от меня нужно. Ведь вроде бы уже все было сказано.
Прошла минута, другая, а потом раздался тяжелый вздох и тихое:
- Прости меня, Ясмин! Я не должен был на тебе срываться, ведь ты, по отношению ко мне, ни в чем не виновата. Это я дурак.
Перворожденный замолчал, видимо ожидая, что я ему на это что-то скажу, вот только я не знала, что. Хотя и понимала необходимость ответа, ибо раз уж дроу пришел, решив продолжить разговор, какой смысл продолжать сидеть и дуться? Что это изменит? Правильно - ничего. А потому пришлось пересилить себя и свою обиду. Тяжело вздохнув, как этот мужчина недавно, я спросила, повернувшись к нему: