Вор невидимых копилок
Поступить в институт на бюджет я не смог, а брать деньги у поклонников матери было недопустимо. Тогда мне и подвернулась подходящая работа — агент Негосударственного Пенсионного фонда «Алмаз».
Большую часть своей жизни человек проводит в труде, работая на своё будущее, точнее, обеспечивая свою старость. Каждый месяц крошечная частичка заработной платы отправляется в ненасытную пасть государства для того, чтобы вернуться в виде жалких грошей пенсии. Миллионы невидимых копилок хранятся в ненасытной утробе и ждут возвращения к законному владельцу. А пока они ждут, монстр вертит ими, как хочет.
Моей обязанностью было привлечение клиентов в Пенсионный Фонд «Алмаз». Величина зарплаты зависела от числа привлечённых мной людей. Агенты поставляли новых клиентов, и «воздушные» финансы обретали материальную форму, обеспечивая беззаботную жизнь сотрудников фирмы и её владельца. Негосударственные фонды росли как грибы, выживали, укреплялись и дрались друг с другом из-за невидимых копилок.
Поначалу мне было нелегко, мягко говоря: горожане захлопывали двери прямо перед носом, а то и вовсе не открывали. Первое время меня «кормили» пожилые люди старой, советской закалки, привыкшие верить всему и не допускающие мыслей об обмане. Позже я понял, что нужно сделать так, чтобы клиент не успел поставить мыслеблок и вовлечь его в разговор. Тогда он и будет полностью подчинён влиянию.
Я назывался работником ЖЭКа, соседом снизу, полицейским — кем угодно, и люди, открыв дверь, сразу попадали в словесный капкан. Главное, говорить быстро и невнятно, чтобы собеседник, стараясь понять услышанное, как можно больше напрягал мозги и слух. Что будет с вашим компьютером, если вы запустите сразу несколько программ? Правильно, он зависнет. А человека с зависшими мозгами очень легко превратить в послушную марионетку. Моя цель — завладеть заветными цифрами из двух документов. «Отключил внутреннего цензора — не зевай, проси у клиента паспорт и пенсионное страховое свидетельство и фотографируй их!» — такова первейшая заповедь агента Негосударственного Пенсионного Фонда. Дальше дело техники: клиент на автомате подписывает заранее составленный договор и… поощрение фирмы в кармане!
Впрочем, пользоваться этим психологическим оружием приходилось далеко не всегда. Чаще всего я являлся клиентам в роли избавителя от финансового краха и получал за каждого «спасенного» по пятьсот рублей. Люди, боясь остаться без пенсии, выполняли мои требования сразу, и хоть некоторые из них, прозрев, расторгали договор, потери были невелики, а потом и вовсе сошли на нет.
Вы спросите, испытывал ли я угрызения совести. Отвечу: совершенно не испытывал. Если невидимой копилке суждено быть проглоченной, то неважно, кто съест её и будет ворочать большими суммами. Привлечь меня к уголовной ответственности было невозможно, ведь денег я не брал и не доставлял никому большого морального ущерба. Никто не терпел убытков, разве что государство, а его, знаете ли, грех не обворовывать. Как видите, короткий путь к достатку увлёк меня, и иллюзия быстрой удачи крепко засела в моём мозгу.
Вы помните, что я редко привлекал к себе внимание, однако был очень общителен и легко находил со сверстниками общий язык. Просто умел слушать. Вот и пригодился мне этот дар общения. Не скрою, если бы в нашей стране можно было бы быстро разбогатеть иным способом, я не прибегал бы к обману. Только не вздумайте винить себя. В моём выборе не виноваты ни мама, ни учителя, ни Доставалов. Я с детства хотел нормальной жизни, вот и всё. Хотел купить вишнёвый BMW, а заодно отомстить Доставалову. Сказать по правде, у меня были далеко идущие планы: накопить достаточно денег, чтобы в будущем устроиться в Питере. Этот город всегда манил меня своим величием.
Я с каждым днём становился всё ближе к цели. Накопив достаточно денег для того, чтобы снимать квартиру в центре города, я взял в кредит вишнёвый БМВ. Однако общаясь с Доставаловым ВКонтакте и Скайпе, я помалкивал о своих доходах, собираясь внезапно обрушить на него своё благосостояние. Впрочем, моя жизнь и не интересовала его: Антон, вылетев из института на первом же курсе, успешно косил от армии и болтался без дела, однако по-прежнему продолжал самозабвенно любить себя. И, думаю, всё сложилось бы так, как я хотел, если бы ни одно происшествие, мгновенно разрушившее мою так старательно созданную систему.
Был обычный майский день — свежий, влажный и пасмурный. Машины дружелюбно окатывали друг друга бурыми фонтанами из весенних луж. Я ехал в соседний район, чтобы, как обычно, выполнить свои обязанности по обеспечению безбедной старости трудящихся. Бабка, внезапно выбежавшая на дорогу, на некоторое время выбила меня из колеи. Да тут ещё и разгневанная мать обманутого мной клиента позвонила и намекнула на справедливую кару, готовящуюся обрушиться на мою голову. Я, конечно, едва ли испугался бы её слов, если бы не громкая связь, столь не вовремя включившаяся.
Именно в ту роковую среду я собирался погасить кредит в банке и после, став законным владельцем вишнёвого BMW, разместить своё фото ВКонтакте. Поначалу всё складывалось удачно, день прошёл весьма продуктивно: клиенты легко попадались на удочку. Тогда я уже работал в двух организациях и часто переводил людей из одного фонда в другой, объявляя один из них близким к банкротству или лишившимся лицензии.
Подъезжая к банку, я уже представлял себя на фоне тёмно-алой украденной мечты, представляя лицо Доставалова и жалея, что не увижу его в момент своего торжества. Час триумфа близился. Я отчётливо видел фото ВКонтакте: благодаря удачно пойманному ракурсу, деревья и здания отражались в тёмных стёклах машины, и я, одетый в элегантный костюм, со снисходительным превосходством взирал на мир.
Однако тогда я сильно переоценивал себя. Руки дрожали от счастья, когда я отрывал талончик электронной очереди. Помню, как ёрзал на кожаном стуле и, затаив дыхание, ждал, когда высветится мой номер на электронном табло. Я не сводил с него глаз, наивно думая, что от заветной мечты меня отделяют лишь несколько шагов. Пожилая техничка с чёрными бровями, нарисованными поверх рыжих, три раза просила меня встать и недовольно фыркнула, когда я наконец услышал её.
И вот механический женский голос назвал мой номер. Когда я встал с подошёл к стойке, где-то внутри шевельнулось недоброе предчувствие, сердце пустилось в пляс. Оператор, девушка с кукольным личиком, усыпанным веснушками, перелистала мой паспорт. В детстве я называл банковских операторов «зелёными пионерками» за их изумрудные галстуки и белые блузки. Я назвал номер карты кредитора и сумму, которую готовился перечислить. Когда на экране компьютера высветились фамилия, имя и отчество кредитора, я вынул кошелёк. К моему величайшему удивлению, его кнопка не была защёлкнута. Я уронил кошелёк, затем поспешно поднял. Тут строгий интерьер банка — кожаные светло-бирюзовые стулья, ярко-бирюзовые стойки, лампы и компьютеры — едва не поплыли перед глазами. «Зелёная пионерка» удивлённо хлопала ресницами.
Все четыре отделения были пустыми. Я прекрасно понимал, что пятьдесят тысяч никак не могут поместиться в пятом — кошелёк был плоским, как сушёная рыба — однако, не теряя последней надежды, попытался открыть молнию. Замок заклинил, и я стоял, беспомощно дёргая его из стороны в сторону. Яркие блики на матовой коже моего чёрного портмоне прыгали перед глазами злорадствующими чёртиками…
Чуть позже я вспомнил эпизод, случившийся примерно час назад и благополучно стершийся из моей памяти. Мелкие события почему-то возникали в обратном порядке, словно я прокручивал фильм задом наперёд. Я чувствовал странную тяжесть в голове. Тогда, выходя из последнего подъезда, я решил, что это последствия долгого ночного сидения в интернете. Тогда я, на всякий случай, проверил чемоданчик: папка с документами, ключи от машины и кошелёк были на месте. Только смартфон почему-то лежал не в кармашке чемоданчика, а в кармане брюк.
Я воскресил в памяти весь рабочий день: вспомнил чокнутую бабку-садоводку и клиентов. При первой попытке цепочку лохов замыкали подвыпивший мужичок и старушка, даже не успевшая понять, от чего была спасена. При второй попытке я понял, что память выдала мне не всех клиентов. Последней из них была вовсе не старушка, а девушка-цыганка, виртуозно владевшая искусством влияния на людей. Поэтому мой кошелёк и оказался незакрытым. Я вспомнил и адрес клиентки, обратившей против меня моё же оружие, однако предпринимать ничего не стал, поскольку не имел никаких доказательств. Так вор невидимых копилок, дар которого почти никогда не давал осечек, сам оказался обворованным.