- Вовчик, тебе известно, почему у осла уши длинные?
- Можешь не продолжать, - отвернулся я, зная наперёд всё, что он мне скажет.
- Потому что его за уши в рай тянули, а он сопротивлялся, - продолжал он проталкивать свой любимый афоризм. - Так и ты, - он исподлобья сверлил меня взглядом, вытирая руки промасленной тряпкой. - Сколько зову к себе, - "нет" да "нет"! - Он в сердцах зашвырнул тряпку в угол гаража, где валялся разнообразный автохлам, и уселся напротив меня. - Ну скажи, как ты собираешься жить дальше?
- Картины продавать, - невозмутимо ответил я, смотря ему прямо в глаза.
- Да кому они, на фиг, сдались, те картины твои?! - взорвался он, ударив кулаком по верстаку, отчего у меня сразу возникли подозрения, что чаепитие у нас не состоится. Но "чайник" мужественно удержался на своём ненадёжном постаменте. - Эти бабы голые, да муть потусторонняя! Где ты дурака такого найдёшь, чтобы за это бабки платил?! Я тебя спрашиваю!
- Уже нашёл.
- Да чё ты лыбишься?! - Игоря выводило из себя, что мне даже и не обидно. - Ему, видите ли, весело! В карманах ветер гуляет, а он позволяет себе такую роскошь - дурака валять! - Тут, видимо, до него дошло, что я сказал, и он резко осадил коня: - Не понял. Кого нашёл?
- Мецената! - Я едва сдерживался, чтоб не расхохотаться над его потугами обратить меня в свою веру.
- Ну и, конечно, он тебе золотые горы обещает? - язвительно хмыкнул он.
- Он не обещает, - торжествовал я. - Он платит!
- На раз в кабак завернуть? - Похоже, он даже обиделся, уверенный, что я всё ещё Ваньку валяю.
- Чуть побольше. - С деланно равнодушным видом я поднял с полу дипломат и положил его перед ним на стеллаж. - Вот, смотри! - Я с трудом отомкнул защёлки и театральным жестом откинул крышку.
Реакция Игоря была своеобразной. Пока я возился с замками, он с откровенной насмешкой наблюдал за моими манипуляциями, но когда он узрел содержимое дипломата, выражение его лица стало медленно изменяться: ухмылка погасла, уступив место крайнему недоверию.
- Не понял... - Способность говорить он обрёл где-то через минуту. - Ты где это... взял?
- Картина! - мстительно подбоченился я.
Он осторожно взял одну пачку, другую, оттопырил большим пальцем и проверил внутреннее содержание. Всё было в порядке. Без подвоха.
- Ну и сколько же здесь?..
- Лимон! - небрежно махнул я.
Он заворожённо смотрел на чемодан и молчал. Потом достал сигарету, закурил и медленно проковылял на улицу.
- Ну и что ты собираешься с ними... делать? - наконец мрачно осведомился он, не оборачиваясь.
- Тебе отдам.
- Я серьёзно...
- А я и не шучу! - Я опять сел на ящик, рискуя поцарапать задницу. - Эти деньги я принёс тебе.
Он отбросил недокуренную сигарету и вплотную подошёл ко мне:
- Как прикажешь понимать?
Я выдержал его взгляд и ласково, как душевнобольного, спросил:
- Ты мечтал о миллионе?
- Ну, мало ли... Мечты!..
- То мечты, - я мелко мстил ему за былые насмешки. - А это - живые деньги! И принёс я их - тебе! Но - с одним условием!
- Ну?.. - Он всё ещё не верил ни одному моему слову.
- Не "ну", а раз и навсегда бросаешь пить и эти деньги пускаешь в дело.
Он тупо смотрел мне в глаза:
- Какое "дело"?
Я вдруг разозлился:
- Уж это тебе лучше знать! Своя голова за плечами!
Я видел, что в его душе шла отчаянная борьба. Глаза его постепенно увеличивались в размере, меланхолическая поволока уступала место необычайному возбуждению.
- Вовчик... Ты чё?.. Ты это... серьёзно?...
Меня прорвало:
- Да в конце-то концов! Я что, не по-русски разговариваю?!
- Ты не кричи... - растерянно попросил он. - Объясни толком...
- Чего тут объяснять? - кипятился я. - Тебе деньги нужны?
- Глупый вопрос...
- Ну и бери! Ведь я их тебе принёс, дурья твоя башка!.. Вот хохма! - хлопнул я себя по коленям. - Ну ладно, я понимаю, бывает трудно занять у человека деньги, но чтобы их трудно было дать!.. Первый раз вижу!
В его голосе появились плаксивые нотки:
- Вовчик... Ну ты сам посуди: ведь так это... не бывает!
- Чего "не бывает"? - опешил я.
- Ну, это... Чтоб не было, не было и вдруг - хлоп! - сразу миллион! Да ещё даром!
Я сразу остыл.
- С чего ты взял, что "даром"? Я у тебя покупаю!
- Чего покупаешь? - Он беспокойно оглянулся на задрипанный "Жигулёнок".
- Голову твою трезвую покупаю, вот что! Ты даже не обратил никакого внимания на моё условие!
- Ну почему? Обратил...
- Ты мне какую песню всё поёшь? Мол, не будешь пить с клиентом - не будет денег, якобы потому, что с тобой никто дела иметь не захочет. Твои слова?
- Н-ну..
- Что "ну"? Я этими деньгами ликвидирую причину пьянки! Понимаешь? При-чи-ну! Это тебе понятно? Или тебе данной суммы недостаточно?
- Да ну что ты?! С головой!
- Ну так вот бери и пользуйся! А то, - я улыбнулся, вспомнив анекдот с чемоданами, - будет, как в Одессе.
- Обидишься и уйдёшь?
- Вот-вот. И деньги заберу... Ну и бестолочь же ты! А ещё мне про осла втюхиваешь!
- Я не бестолочь, - рассудительно сказал он. - Я разумный. И знаю совершенно точно, что деньги не дарят. Их занимают. А потом их ещё отдавать надо! Да я с тобой за всю жизнь не рассчитаюсь!
- Ну тогда считай, что я их тебе занял сроком... ну, скажем, на тысячу лет. Успеешь?
- Трепло... - Он покрутил головой и вдруг опомнился: - Всё равно я не понял: ты-то как?
- Что "как"?
- Ну это... Ведь это - твой заработок. А ты его мне... гм!.. отдал.
- А у меня дома ещё один! - хохотнул я.
- Чего "ещё один"?
- Лимон!
Тут он взбеленился:
- Слушай! Может, хватит мне лапшу вешать?!
Я удивлённо показал на раскрытый дипломат:
- Это, по-твоему, лапша?
- Нет, - он закрыл дипломат и уважительно погладил его по крышке. - Это деньги. Но всё, что ты мне тут наплёл, - туфта! Темнишь! Ну где ты мог в наше время найти такого дурака, чтоб за какую-то картину отвалил такую деньгу? Два лимона! - потряс он кулаками. - Это ж тебе не девятнадцатый век, когда богатым бездельникам некуда было деньги девать, и они друг перед другом выпендривались, кто подороже загнёт за кусок тряпки, испачканный красками!
- А не помнишь историю с холстом, размалёванным обезьяной? - усмехнулся я, даже не обидевшись на столь "живописное" определение моих занятий. - Ведь её тоже продали за немалую сумму. И это - в наши дни.
- Так ведь то в Штатах! У нас такие номера не проходят! - Он помахал указательным пальцем у меня перед носом. - Да и что это за картина такая, скажи на милость? - подбоченился он в свою очередь.
- "Бабы голые, да всякая муть потусторонняя"! - мстительно передразнил я его. - Ты ведь её сам видел!
- Вот только на совесть мне давить не надо! - сказал он и, воровато оглянувшись на вход, тихо спросил: - Ты что, сберкассу грабанул?
Конечно, он спрашивал не серьёзно, но как это было недалеко от истины!
- Ага! - беззаботно кивнул я. - Ты ж меня знаешь!
- Да иди ты! - раздосадованно отмахнулся он и закурил.
Немного помолчав, он снял с горелки давно бесившийся чайник, разлил кипяток по кружкам и подсел ко мне:
- Ну, раз пошла такая пьянка, давай мы это дело обмоем. - В его глазах появилась озорная искорка, которой я давно у него не замечал. Мы чокнулись кружками, обжигая пальцы, и он продолжил мысль: - Раз нет ничего покрепче...
- Я те дам "покрепче"! - Мой кулак оказался у его носа: - Видел? Хоть раз увижу - денег тебе не видать, как своих ушей: конфискую!
- А я их спрячу! - хохотнул он.
- От меня не спрячешь: с-под земли достану!..
Так, балагуря ни о чём, мы просидели с ним ещё полчаса, в течение которых он не раз шёл на приступ, желая узнать, откуда, всё-таки, у меня такие деньги? Но я лишь отшучивался, выдвигая одно объяснение нелепее другого, которым он, естественно, не верил. В конце концов он пожаловался: