Наконец, он закончил свои приготовления, распрямился и, недоверчиво наклонив голову, пошёл в нашу сторону. В руке он держал увесистый дрын.
Как-то непривычно было видеть Пашку, совершенно не хромающего. Ведь я так и не успел разделить его радость. На мгновение мне даже показалось, что мы обознались квартирой.
- Ну? Чё надо-то? - грозно спросил он в темноту и мои зародившиеся сомнения разом отпали: ну, кто ещё это мог быть?
- Слесаря визивали? - Этот своеобразный пароль был известен лишь нам двоим.
Он замер, удивлённо вытянув шею и напряжённо всматриваясь в темноту. Его кудрявая шевелюра закрывала и без того тусклый свет от лампочки на крыльце и разобрать выражение его физиономии не представлялось возможным. Но мне этого и не требовалось. Уж кого-кого, а Пашку-то я знал, как облупленного.
- Ну, чего вылупился? - рассмеялся я. - Не признаёшь, что ли?
Он узнал меня по голосу. С воплем "Твою мать!" он отшвырнул дрын и поспешил распечатывать калитку.
- А мне Наталья говорит: "Там тебя Вовка зовёт", - радостно бубнил он, ожесточённо воюя с запорами. - А я ей: "Да ты чё?! Какой Вовка?! Откуда ему взяться?.." Тьфу, чёрт! - Он, наконец, прорвал блокаду калитки и вывалился на улицу прямо в мои объятия: - Ну, даёшь! - орал он, хлопая меня по спине и радостно гогоча. - Ну, ты даёшь!
Тут он усёк, что рядом со мной стоит Настя, несколько оторопевшая от столь шумного приёма.
- О! Да ты не один? - Он скользнул взглядом по её фигурке, убедился, что с этим у неё всё в порядке, и, галантно раскланявшись, приложился к ручке, чем ужасно и смутил и рассмешил её. - Павел, - представился он. - Можно просто Пашка. А вы, если не ошибаюсь... - И на лице его отразилась растерянность, так как он начисто забыл её имя.
Но она сама пришла ему на помощь.
- Настасья. Можно просто Настя, - повторила она его интонацию и лукаво покосилась на меня.
- Во-во-во! - вскричал Пашка и засуетился: - Ну дык чаво ж мы тут стоим-та?! Проходите, гости дорогие! - Тут его взгляд упал на "джип", поблёскивавший в темноте никелированными прибамбасами. - Твой, что ли? - Я кивнул. - Нехилый шарабан! - с завистью произнёс он и тут же потерял к нему интерес, как к недостижимой мечте. - Да вы проходите, проходите! - снова закричал он, широко расставляя руки и заталкивая нас в калитку. - Наталья! - заорал он жене, которая беспокойно прислушивалась к шуму, выглядывая из двери в сопровождении двух любопытных пацанячьих головок. - Наталья! Срочно подстели мне что-нибудь мягкое! Я сейчас падать буду! Вовка нашёлся! Да иди ты сюда! Чё пнём стоишь-то?
- А как собака? - опасливо поинтересовалась Настя.
- А! - небрежно отмахнулся тот. - Одно звуковое сопровождение! И то - по настроению!
- Вы, наверное, уже спали? - виновато спросил я подошедшую Наталью, но Пашка не дал ей и рта раскрыть:
- Да брось ты! Какой, на фиг, сон?! Ведь столько лет!!! Столько лет!!!
И он опять облапил меня и повёл по дорожке в дом.
*****
Когда поутихли первые "ахи" и "охи" и все перезнакомились с моей Настей, Пашка не утерпел и пошёл на приступ:
- Ну? Чего мурыжишь? Где ж ты пропадал-то столько времени?!
Я пожал плечами:
- Да как тебе сказать?..
Не вдаваясь в особые подробности, я вкратце поведал о своих космических путешествиях, о тех, конечно, о которых Пашка понятия не имел.
В том, что Пашка верил мне на все сто, я ни минуты не сомневался - он-то вкусил уже браслетовых чудес. А вот его Наталья, которая накрывала в это время на стол, прислушивалась к моей исповеди с явным недоверием и я частенько ловил на себе её иронический взгляд.
Зато его пацаны, обнявшись с кульками конфет, наспех сотворёнными мною в качестве презента, смотрели мне в рот с обожанием и слушали рассказ, как захватывающий фантастический боевик, ни на секунду не задумываясь о правдоподобности повествования. До меньшого, ему было лет шесть, доходило с пятого на десятое, но даже и он, сосредоточенно нахмурив густые бровки, старался не пропустить ни единого слова.
Тут Пашка задал вопрос, который обескуражил меня:
- А кто он, этот Кирилл?
Я только развёл руками:
- Шут его знает! Говорил, что тоже с Земли...
- Тогда откуда у него браслет? Тоже подарок Иисуса?
- Н-не знаю... Мне тогда как-то и в голову не приходило спросить его об этом. Я больше был озабочен своей пропажей...
- Понимаю! - шевельнул Пашка бровями, точную копию которых носил младший пацанёнок. - На твоём месте любой бы... - Он не договорил, ещё не зная, как Настя относится к словесным вольностям, принятым в тесном дружеском кругу. И правильно сделал: я всей кожей ощущал, что Настя, не в пример мне, чувствовала себя не совсем комфортно.
- Я этот вопрос на досуге выясню, - пообещал я. - Видимо, здесь не всё так просто.
В этот момент Наталья позвала нас к столу.
- Чем богаты... - сказала она несколько ворчливо, имея в виду бедность сервировки.
Мне вдруг пришло в голову, что Настя, должно быть, очень голодна. Я-то ладно, я уже не человек, мне всё едино, что ел, что не ел. А она? Ведь с того момента, как я её вытащил из семьдесят девятого, прошло уже...
А, действительно, сколько уже прошло? Когда мы появились на пепелище, день был в самом разгаре. А сейчас уже ночь на дворе. За всеми заботами о судьбах человечества о желудке я как-то забыл. Мне стало ужасно стыдно, когда я увидел, как Настя накинулась на еду. Не за неё, конечно, за себя. Уморю с голода, а она и "ох" не скажет.
- Ты на часы-то не смотри! - Пашка по-своему оценил мои прикидки времени. - Никуда мы вас сегодня не отпустим. Места всем хватит!
Я только улыбнулся и тоже принялся за еду.
С тех пор, как я видел Пашку в последний раз, время успело внести в его внешность ощутимые изменения. Появилось брюшко, лицо приобрело более пессимистическое выражение - отпечаток лет, прожитых не в великой радости. О том же свидетельствовало уныние, прочно обосновавшееся в уголках его глубоко посаженых глаз. В них поначалу, когда мы внезапно появились у их ворот, вспыхнули искорки былого шутовства, но их запала хватило ненадолго. Стоило ему вспомнить о своих проблемах, когда я, в свою очередь, приступил к расспросам об их житье-бытье, как взгляд его потух и в голосе зазвучали досада и разочарование. Я понял, что он пьёт, и пьёт сильно. То, что он оказался трезвым к нашему приезду, - чистая случайность, довольно редкая в их семье в последнее время.
- А что делать?.. - оправдывался он, избегая смотреть в глаза.
И я задал вопрос, который давно вертелся на языке:
- А где ж твой лимон?
Он ждал его, будто кары господней.
- Ну как "где"? - мгновенно уничтожился он и забубнил заранее заготовленное: - Ну это... квартиру купили... мебель там... ну и... всё такое... А когда началась заваруха, пришлось всё бросить...
И он поднял на меня глаза побитой собаки. Потом с опаской оглянулся на жену.
- Чего зенками-то блымкаешь? - не выдержала та. - Скажи уж! Скажи человеку, куда ты этакие деньжищщи-то спровадил, пьянь треклятая?!
- Вот баба!.. - зашипел Пашка, вжимая голову в плечи. - Хоть бы при людях-то...
Я почувствовал, как подобралась моя Настя, сразу потеряв интерес к еде. Требовалось срочно принимать меры для улучшения метеообстановки.
- Ладно вам! - Я хлопнул Пашку по плечу. - Нашли, о чём горевать!
На моё замечание он только вздёрнул бровями, мол, сам видишь, а Наталья смерила меня неприязненным взглядом и обиженно отвернулась.
Светский ужин окончательно расстроился. Ну что ж, прибегнем к испытанному методу.
Я толкнул Пашку в бок и сказал:
- Давай, показывай, что за деньги у вас теперь в ходу. Щас мы вам их настругаем, чтоб и повода не было для печали!
Наталья опять подарила мне взгляд, не суливший ничего хорошего, а Пашка с надеждой схватился за карман:
- А я как-то того... стеснялся...
- Одичал ты без меня совсем! - усмехнулся я. - Нашёл, кого стесняться! - И нарочито строго приказал: - Давай-давай, выворачивай карманы!