— У вас что-то было? — глупая привычка влезать во все слишком глубоко.
— Слишком много вопросов и ни одного ответа от тебя, — констатирую я и складываю руки на груди.
— Я отнесу метлу, и мы продолжим, — обещает Поттер и направляется в сторону «метлохранилища».
— Сомневаюсь, — едва слышно говорю я, когда он достаточно отдаляется.
***
Обед проходит легко и спокойно. Прохладное вино приятно расслабляет, и я достаточно доволен сегодняшним днём, чтоб продолжить разговор.
— Почему Аврорат? — спрашиваю я, наблюдая, как его лицо меняется и на нем появляется мягкое выражение.
— Всегда хотелось ловить плохих парней, делать мир лучше.
— Ты сделал мир лучше тем, что не стал зельеваром, — язвлю я, и Поттер добродушно смеётся, ласково дотрагиваясь до моей руки.
— Я бы стал самым продуктивным убийцей в истории Британии, — продолжает он, и я тоже смеюсь. Слишком странно вот так разговаривать с кем-то, желая узнать его ближе и пытаясь раскрыться, насколько это возможно.
— Мы с Роном решили, что хотим стать аврорами ещё в школе, а после войны мы только утвердились в решении. Мне очень нравилось учиться там, меньше, чем в Хогвартсе, но там было круто. После окончания Кингсли взял меня в министерство, и мы с Роном попали в один отдел, но у нас были разные напарники.
— Как же ты стал главным аврором?
Поттер смущённо улыбается и запускает руку в волосы, его щеки немного краснеют, и он вздыхает.
— Это было постепенно, набирались благодарности, получалось проявить себя. Да и конечно, все было предвзяты, после войны. Это я прекрасно понимаю. И не думаю, что я бы пробился так высоко, если бы не был героем войны.
— Ты начал критически оценивать себя? — удивленно спрашиваю я, пока он прячет взгляд, стараясь делать вид, что заинтересовался пейзажем за окном.
— Я всегда критически оценивал себя
— Никогда не замечал, — отзываюсь я, — Ты всегда считал себя особенным, ставя выше других. Нарушал правила, не оглядываясь на последствия, разрушал устои движением пальца.
Поттер удивлённо смотрит на меня и хмурится.
— Ты действительно так думаешь?
— Да, — киваю я и отпиваю прохладного вина, — Ради чего ты это делал?
Поттер хмурится ещё сильнее и делает большой глоток.
— Ради друзей, ради семьи, которую они мне заменили.
Слова про семью хлестко бьют в самое сердце, и я вспоминаю о своей семье. О умершем отце, который в лучшие свои годы был олицетворением политики и интриг, о матери, которая ставила интересы семьи выше всего остального. Раньше, их образ будил во мое водоворот мыслей и воспоминаний. Я вспоминал, как отец перебирал бумаги в своем кабинете и играл со мной в магические шахматы. Как мать сама делала каждое утро свежие букеты из живых цветов и украшала ими стол к завтраку. Но больше я не могу вспомнить их запах, голоса больше не раздаются в моей голове, и тяжело вспомнить, какими же они были на самом деле, а не в моих детских фантазиях.
— Что для тебя семья? — спрашиваю я, вдруг ощущая, что Поттер тоже задумался о чем-то печальном.
— Любимый человек, друзья, дети, — озвучивает Поттер, и я получаю вторую пощечину за день.
— Ты хочешь детей? — спрашиваю я, и мой голос кажется до того обычным, что я сам себе удивляюсь.
— Конечно, троих, может больше, — улыбка расцветает на его губах, и он смотрит на меня, — А ты бы не хотел?
— Безусловно, я бы хотел продлить древний род Малфоев. Но моя ориентация вносит свои коррективы, — пожимая плечами, говорю я, — Если бы я нашел человека, с которым был бы уверен, что хочу провести жизнь, тогда я бы подумал насчёт совместных детей.
Поттер выписывает круги пальцем по столу и не решается поднять глаза.
— Ты же знаешь, что мужчины не могут забеременеть, — смущённо говорит он, и щеки его слегка розовеют, — Что значит «совместных»?
— Это значит, что ты не знаешь того, что знаю я. Нужно лишь преобразовать семя обоих и поместить в специальном месте, под действие артефакта.
Лукавая улыбка трогает губы Поттер, и мне невыносимо сильно хочется поцеловать его, но я останавливаю свое пьяное сознание, стараясь контролировать себя посильнее. Слишком болтливое настроение от вина даёт о себе знать. Разум немного заволакивает алкогольным туманом, и я расслабленно слежу за Поттером. Он подходит ко мне и становится на колени, между разведённых ног. На его, слегка загорелых щеках, горят пятна румянца, но нет ни малейшего оттенка робости или сомнения. Только абсолютная уверенность в себе и желание сделать что-то для меня. В глубине души я понимаю, что он удивлен, услышав мой ответ, выход из ситуации с детьми, заставил его посмотреть на наш возможный союз совершенно иначе. Ему кажется, что он нашел ответы на все вопросы и готов свернуть горы ради того, чтобы его желания свершились. И только я понимаю, на какой опасный отрезок пути мы только что встали. Он готов дойти до своей цели любой ценой, а я не готов принять это цену. И едва ли готов принять свою любовь.
Но, вопреки здравому смыслу, я думаю о том, какие бы дети получились у нас. И с ужасом понимаю, что хотел бы растить детей с ним вместе, хотел бы брать их на руки, осознавая, что это часть нас, наше продолжение и наше будущее.
Его влажный рот уносит меня от мыслей о детях, готовности принять наши отношения и желания быть рядом. Сейчас я хочу, чтобы это день никогда не кончался и чтоб решение, которое я, кажется, принял, принесло мне как можно меньше проблем.
========== 17 ==========
Я опять сижу у кабинета Поттера. Через связь я чувствую, что он удивлен, раздражен, потерян. Теперь мне не нужны подслушивающие чары. Он настолько занят собой, что не замечает моего присутствия. Голоса слышны из кабинета, и я закрываю глаза, а затем скольжу в сознание Поттера. Перед ним в кресле у камина сидит молодая девушка, с которой он был в ресторане. Я смотрю глазами Поттера и чувствую, как он дёргается, ощущая моё присутствие в своей голове.
— Я тебе уже сказала, срок пока не понятен и я могу только гадать, кто из вас.
— Это смешно, когда мы разошлись, мы не спали уже месяц, — отвечает Поттер.
— Ну до этого же спали, — парирует девушка.
— И что ты мне предлагаешь? — нервно отвечает аврор.
— Свадьбу, я хочу, чтоб мой ребенок родился в семье, — невозмутимо говорит девушка.
— Я даже не уверен, что он мой.
— Ну, могу тебя успокоить, я тоже не уверена, — парирует она и встаёт, — Так что подумай, хочешь ли ты потом рассказывать своему ребенку, что ты не был уверен, что он твой.
Я выскальзываю из сознания Поттера и натыкаюсь взглядом на книгу в своих руках. Буквы пляшут перед глазами, и я сижу не в силах пошевелиться. Девушка, сидевшая в кабинете перед Поттером, проходит мимо меня, даже не оборачиваясь, всё в ней, просто кричит о том, что она довольна. Вслед за ней выходит Поттер и видит меня. Его глаза расширяются, и он делает шаг ближе. Я встаю с невозмутимым видом и сбрасываю купол.
— Нужно поговорить, главный аврор Поттер, — говорю я холодным голосом, и он вздрагивает, сидящие в его приемной волшебники вздрагивают тоже.
— Вы по личному вопросу или по рабочему, невыразимец Малфой? — он старается подражать моему тону и моим словам.
— Личные вопросы мы решаем в своем Отделе сами, главный аврор, я по рабочему — моё спокойствие раздражает его, хотя он чувствует бушующую во мне ярость.
Никому не нравится упоминания об Отделе тайн, это слишком секретно и раздражающе, особенно для начальников других отделов. А для Поттера вдвойне.
— Тогда я вынужден просить вас подождать, — отвечает он и пытается отвернуться.
Я усмехаюсь и складываю руки на груди.
— Я бы не советовал просить меня об этом, — говорю я, растягивая слова, — У меня очень важный допрос через 10 минут, и, если вы сейчас не поговорите со мной, вам придется это делать в допросной Отдела тайн.
Поттер шагает ко мне и упирается кулаком мне в грудь, его ярость видна всем присутствующим, она окутывает его, как дым.