Три дня спокойствия, а потом останется немного продержаться и этот наглый, самонадеянный брюнет свалит из моей жизни. Браслеты не вовремя дергаются, напоминая о себе, за последние дни запястья хорошенько опухли, но желания встречаться с Поттером ещё меньше, чем на шестом курсе Хогвартса.
И я просто игнорирую это, как и многое остальное. Игнорирую свои чувства к нему, желание встретиться, острую потребность почувствовать его прикосновения и прикоснуться в ответ. Игнорирую его чувства на задворках своего сознания, ведь я понимаю, что он обижен, разбит и печаль захлёстывает его сильнее с каждым днём. Мои чувства — абсолютно идентичны его, но я бы ни за что не признался в этом даже себе, если бы не его назойливое отражение в моем сознании. Я не залезаю больше в его сознание, хотя увидеть со стороны то, что он делает — заманчиво. Особенно утром, в душе. Но нет, я сдерживаюсь и молюсь всем богам мира, чтоб этот год прошел быстрее.
Наше новое задание — новенький, чистенький дом, без особых следов темной магии, но все равно, мы должны проверить все наводки. И в этот раз я не прихожу сюда заранее, а аппарирую вместе с аврорами. Когда мои ноги касаются земли, я пошатываюсь и едва не падаю на стоящего сбоку аврора. Он хватает меня, не давая упасть, и его лицо не выражает ничего, чему я безумно рад. Всё это время Поттер держится в стороне.
Почти все мои силы уходят на то, чтобы не воспринимать боль и тягу браслетов. Обследовав дом кое-как, задерживаюсь в библиотеке. И тогда-то на меня обрушивается ощущение лавины, несущейся в мою спину на всех парах. Сначала приходит запах и ощущение уюта, затем окутывает тепло, и спокойствие забирается куда-то в центр груди, сворачиваясь клубком. Только потом я ощущаю пальцы, дотрагивающиеся до моего запястья. Браслет дёргается где-то в плоти, а я едва могу сдержать стон. Поттер просто стоит рядом и молчит, меня не покидает уверенность в том, что ему так же хорошо, как и мне. Минуты тишины и умиротворения, когда не нужно ничего говорить, чтобы понять, что мы бы могли быть вместе. Сейчас и потом, долго, целую вечность.
Но постепенно боль затихает, ощущение горячего ветра отступает, и я поворачиваюсь к нему. Но вместо привычного, изучающего взгляда я вижу закрытые глаза и довольное выражение на лице, которое я так люблю.
И сейчас я яснее, чем обычно, понимаю, что не могу разрушить его жизнь своим присутствием. И впустить его в свою жизнь тоже не могу, да и не знаю, хочу ли. Это он первая влюбленность, и я не могу поставить на кон и свое и его счастье, работу, жизни. Пусть без меня, но он будет вполне доволен, в этом я уверен, и жив. Поэтому, когда он открывает глаза, я не даю задержаться затаенной нежности на своем лице. На моё лицо возвращается маска безразличия.
— Нам нужно поговорить, Драко, — говорит он и проводит кончиками пальцев по скуле.
— Мне не о чем говорить с тобой, — отрезаю я и поворачиваюсь к огромному стеллажу с разными вещами.
— Нет, ты поговоришь со мной, — Поттер шагает ко мне, и его гнев обжигает меня, как изнутри, так и снаружи. Он до сих пор не чувствует того, что чувствую я.
— Ты закрылся от меня.
— Да, как нормальный человек, — огрызаюсь я, — Мне похрену на твою жизнь и на твои чувства.
Зло выплёвываю слова и тут же жалею о них, его лицо меняется, и в этот же момент заходит молодой аврор Аксель.
— Мистер Малфой, — начинает он, протягивая мне какую-то вещицу, — Посмотрите, что я нашел.
Я открываю гневный взгляд от Поттера и смотрю на аврора.
— Я же говорил ничего не трогать, — мои пальцы дотрагиваются до коробки, и через секунду я ощущаю рывок, тело как будто цепляют крюком и тянут за собой.
Последнее, что я замечаю в комнате, — удивлённый Поттер и самодовольный Аксель.
***
Я приземляюсь в коридоре, с тёмным, сланцевым полом и светло-серыми стенами, повсюду горит свет, и комната кажется очень уютной.
— Какого дементора… — бурчу я и поднимаюсь на ноги, — Грёбаный предатель Аксель.
Холодный смешок доносится из комнаты по-соседству, и уверенные шаги приближаются.
— Добро пожаловать, мистер Малфой, — говорит человек и скидывает капюшон с головы, его мантия выглядит, как у того человека, которого я встретил недавно в доме, и я замираю, как вкопанный.
— Лип?
Я безотчетно делаю несколько шагов к остановившемуся мужчине.
— Нет, не Филипп, — говорит мужчина, болезненно кривясь, — Я Джек. Старший брат Филиппа.
Его слова не доходят до меня, и я подхожу ближе, моя рука сама собой дотрагивается до его щеки, и он немного вздрагивает от прикосновения моих холодных пальцев.
— О, боги, Лип, — шепчу я, мои губы дрожат, — Мне так жаль.
Мужчина хватает меня за руку, которая безотчетно висит вдоль тела. А в своей голове я скидываю с себя броню, чтоб Поттер смог увидеть то, что вижу я. Почти сразу же, я чувствую, как в моё сознание вторгаются.
— Что стало с Филиппом? — спрашивает он, странным, болезненным голосом.
Мне стоит неимоверных усилий сконцентрировать взгляд на его лице. Брат старше Липа, его черты немного грубее, нет той утонченности, тонкости, но он невероятно, просто до боли похож на младшего брата. В моей голове просто не укладывается, что это не он.
— Мне так жаль, Лип, — повторяю я и прижимаю его к себе. Где-то в подсознании, всё кричит о том, что это человек опасен, он убийца и опасный маг. Но я ничего не могу с собой поделать, паника Поттера ощущается, как что-то далёкое. И мне остаётся только сильнее прижимать к себе старшего брата своего бывшего любовника и заплакать. Слёзы текут по щекам, я оседаю на пол, утягивая его за собой, он обнимает меня в ответ, и я чувствую, как его слёзы падают на мою шею.
— Скажи, что он умер быстро! — говорит Джек сдавленным голосом, — Скажи, что ты помог ему и он не чувствовал боли.
Я вспоминаю, как смотрел допрос Липа в омуте памяти. Его выбитые зубы на ослепительно белом полу, брызги крови на полу и стенах, сломанные пальцы, все до одного, перекошенный нос, заплывшие глаза и бесчисленные, тонкие порезы, кастеты, ножи и пистолет на столе, видимо для устрашения, перед его бездыханным телом. Я вспоминаю все это и радуюсь, что он умер, потому что больше ему не причиняли боль.
— Он умер быстро, — бесстыже вру, и мой голос дрожит, я цепляюсь за чужие плечи и плачу, как и мужчина рядом со мной, — Ему не было больно, — вру я опять, и теперь мой голос более уверенный.
Мужчина кивает, и мы остаемся сидеть на холодных камнях.
Через какое-то время слёзы перестают течь и я поднимаюсь. Джек отпускает меня и остаётся на полу, задумавшись. Подозреваю, что этот дом тщательно спрятан, зачарован и скрыт от любого человека. Я брожу по комнатам первого этажа, широкая лестница ведёт на второй, но я не хочу идти туда. Найдя дверь в подвал, тут же захлопываю её, Поттер теснится в моем сознании, я смотрю в окно, надеясь, что это как-то поможет им меня найти, но за окном сменяются пейзажи, и я понимаю, что это сложные чары для дезориентации. Я брожу по светлой кухне, гостиной, библиотеке, захожу в ванну и кладовую, музыкальный салон и зимний сад.
Поднимаясь на второй этаж, рассматриваю колдографии. Видимо, родители трёх братьев любили их и куча фото из разных мест, разных событий, запечатлевает каждого брата от рождения до взрослого состояния. Я иду медленно, рассматривая рождение, первые шаги, игры с магическими игрушками, полеты на метлах, первый год в Хогвартсе и дальше каждый год обучения. Потом я вижу каждого из братьев, в мантии для поступающих в вузы, их фото с друзьями, подругами. Вижу того брата с девушкой ирландкой, он держится с ней за руки, стоя в свадебных костюмах, остальные двое братьев ослепительно улыбаются. Я вижу Джека с молодой блондинкой, он обнимает её так нежно и улыбается так открыто, что невольно задумываюсь, что с ними стало. Почему они начали убивать людей за артефакты, организовали торговлю ими, занялись изготовлением страшных вещей, почему стали теми, кем стали. В конечном итоге, я поднимаюсь до конца лестницы и вижу себя на большой колдографии, прямо посредине стены, она больше, чем все остальные и располагается немного в стороне.