Я моргаю и закрываю глаза. Тело, будто набитое ватой, двигаться нет ни сил, ни желания, в голове абсолютная пустота. Ощущение катарсиса, тотального, полного освобождения. Я дрейфую где-то далеко, когда Фовель освобождает меня, одевает и усаживает на диван, завернув перед этим в теплый плед, так похожий на тот, что есть у меня дома.
Спустя время я прихожу в себя и поворачиваю голову, ища его. Глава Отдела тайн сидит в кресле, его костюм кажется безупречным, но усталость лежит отпечатком на его спокойном лице.
— Долго ждёшь? — спрашиваю я, и он отрывается от чтения. Тихонько захлопнув книгу, он обращает внимание на меня.
— Какое-то время, — с улыбкой говорит он, и я улыбаюсь в ответ.
— Ты же говорил, что ЭТОГО не повторится, — лукаво улыбаюсь я.
— Секса и не было, — отвечает он мне зеркально, — Тебе нужно было расслабиться, передать контроль на время.
— Глупая идея — передать контроль тебе, зная, что у нас был секс, ты бы мог воспользоваться.
Фовель хмурится, качает головой, и злость в его голосе не скрыть:
— Я не насильник, чтоб пользоваться тобой, — выплевывает он, — Я хочу помочь, а не сломать.
Я понимаю, что это лишь фантазия, такого никогда не было и не будет. Но Фовель, сидящий возле меня, тот, который готов помочь в любой ситуации, быть рядом, когда все хорошо, а тем более, когда все плохо, существует даже в реальности. Пусть даже между нами нет любовной связи, но мне кажется, что то, что установилось между нами за годы работы, прочнее, чем большинство моих связей за всю жизнь. Его готовность помочь и сделать всё, что потребуется, его готовность отдать себя дает толчок для осознания своей важности, понимания того, что я тоже имею право жить, даже если перестал так думать сам.
И через мгновение я думаю о Поттере, вспоминаю его взгляды, как бы невзначай брошенные из-под челки, его руки, обнимающие меня, его голос, зовущий за собой, и я думаю, что имею право вернуться и попытаться. Попробовать, решиться, быть с ним, просто потому что я хочу, как хотел быть с Липом, прожить жизнь, просыпаться рядом, смотреть, как он улыбается, и улыбаться в ответ. Пусть жизнь вносит свои коррективы, пусть будут ссоры, сплетни коллег за спиной, шумиха газет, странные взгляды друзей, пусть будет все это, лишь бы мы были вместе, лишь бы в моей руке лежала его рука как можно дольше.
И я закрываю глаза.
***
Открывая глаза, я понимаю, что я нигде. В темноте, тишине и больше ничего не тревожит меня. Нет ни мечтаний, ни стремлений, ни желаний. Спокойствие уносит меня в дальнее странствие, и я погружаюсь в поток.
Но среди тишины и пустоты я вижу золотую цепь, тянущуюся куда-то далеко, проходя через бесконечность пространства и времени. Вокруг неё искривляется материя и пылает красным. И только теперь я осознаю, что готов. Теперь я точно готов идти вперед, столкнуться с тем, что изменилось, измениться самому и изменить всё вокруг себя. Я берусь за цепь и иду вдоль неё, крепко сжимая ее в руке, за моей спиной она выгорает и покрывается копотью. И пути вернуться назад уже нет, и остаться я больше не могу, теперь только вперёд.
Комментарий к 22
Б: У меня очень смешанные чувства по отношению к этой главе. Хочется плакать, визжать, побиться головой о стену и смеяться. И всё это одновременно. Но я в полном восторге!
========== 23 ==========
Я открываю глаза.
И приглушённый свет обжигает роговицу, будто адское пламя. Мое шипение привлекает внимание, и вихрастая, каштановая макушка тут же поднимается с кровати. Сонные глаза хлопают, Поттер фокусируется на мне и пару секунд смотрит в мои открытые глаза.
— Драко? — неверяще произносит он.
Я открываю рот, но понимаю, что безумно хочу пить и захлопываю, решая ограничиться кивком. Он тут же вскакивает на ноги, отправляет патронусы, что-то говорит, но я ничего не вижу и не слышу. Через мгновение я уже сплю без снов.
***
Я просыпаюсь и засыпаю, лица колдомедиков сменяют друг друга. Поттер и Фовель иногда возникают в поле моего зрения в краткие моменты пробуждения, сквозь сон я изредка слышу голоса Пэнси, Тео и Блейза. Но чаще всего меня окружает темнота.
Но в один день это заканчивается. Я просыпаюсь уже в обед и застаю Фовеля, читающего «Пророк», сидя в кресле, лицом ко мне.
— Как ты можешь начинать день с этого бреда? — скрипучим голосом, еле слышно произношу я.
Лукас медленно поднимает глаза и криво усмехается.
— Я надеялся, что ты оценишь мое лицо на обложке, когда очнешься.
Я пытаюсь сосредоточиться, чтобы рассмотреть лица на первой странице.
— Но, там же не ты, — говорю я, и он пожимает плечами.
— Ты пропустил тот выпуск, он был некоторое время назад.
— Прошу меня простить, у меня не было возможности присутствовать, — голос по-прежнему никак не хочет возвращаться.
— Извинения приняты, — улыбается он и подходит ко мне, усаживаясь на уголок кровати, — Это было одно из самых неприятных происшествий за всю мою жизнь! — его голос едва уловимо дрожит, а на лице, как и обычно, ни одной эмоции, но я чувствую его сожаление.
— За мою тоже, — выдыхаю я и смотрю в окно. Серое небо не даёт мне понимания, сколько я был не в себе. Точнее, слишком глубоко в себе. Так глубоко, что больше возвращаться не хочется.
— Я волновался, — говорит Фовель и слишком сильно сжимает мою ладонь своими прохладными пальцами.
— А я нет, — безразлично отвечаю я, — Там было хорошо.
Фовель качает головой и укоризненно смотрит на меня.
— Не вздумай сказать такое своему amant.
— Он мне не любовник, — качаю я головой, отмечая, что слабость расходится по телу от одного лёгкого движения.
— Я бы так не сказал, — слегка приподнимая бровь изрекает Фовель и взгляд его становится отрешённым, — Ты бы не хотел знать, сколько ты спал?
В душе поднимается злость, мне совсем не хочется сейчас говорить с ним об этом. Совсем не хочется вот так, между прочим узнавать о том, сколько ты пропустил.
— Нет, — отвечаю я равнодушно, и он кивает.
— …или то, что стало с тем, кто сунул тебя головой в воду?
— Нет, — эхом повторяю я.
Фовель кивает опять.
— …или с тем, кто занимался твоими делами на работе в твое отсутствие?
— Нет, — опять произношу я, но уже намного твёрже.
— …или то, кто проводил возле тебя время, — он хитро прищуривается, — У меня есть полный список посещений твоей палаты.
— Нет, спасибо, — я отворачиваюсь и закрываю глаза. Реальность слишком сложна, чтоб оставаться здесь надолго.
— Тогда мне пора, — встаёт Фовель и застегивает пиджак.
— Спасибо, — я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, холод серых глаз обжигает меня, — Что не навязываешь.
— Это твоя жизнь, Драко, — Лукас пожимает плечами и направляется к двери, — В конце концов, ты должен выйти на работу в течении месяца, раз уж соизволил проснуться.
Я вижу, как он подначивает меня, но только пожимаю плечами и смотрю в окно. Он выходит из коридора, тихонько прикрывая дверь. И мне больше никого не хочется видеть.
***
Однако Поттера я жду с трепетом, но, одновременно с этим я вспоминаю то, о чем я грезил в своем колдовском сне. Поттер с книгой на скамейке, Поттер в моих объятиях на кровати. Я думаю о своих чувствах и упущенных возможностях. О том, каково бы было действительно быть с ним всегда, быть его, просто быть рядом и любить. Просыпаться, обнимая его, трепать каштановые волосы, наливая чай утром, закидывать на него ногу, читая книгу, и смотреть, как его длинные ресницы касаются щек, пока он спит. Но потом, я думаю о том, каково было бы быть его любовником. Просыпаться в пустой постели, провожать ночью до камина, срывая последние, тоскующие поцелуи с губ, и ждать, когда он придет, ждать хлопка аппарации или рева камина. И я не знаю, что из этого пугает меня больше, принадлежать кому-то или не принадлежать никому.
Когда он приходит, ночь уже вступает в свои права. Я ждал его весь день, запрещал себе думать о том, как Поттер войдёт, как посмотрит на меня, что скажет. Но он молча проходит к моей кровати и садится поближе. Его руки заляпаны чернилами, и я пристально смотрю на одно из особо странных пятен, стараясь угадать в нем какую-нибудь фигуру. Я обвожу её пальцем: