«Ветивер» вспоминаю я и вдыхаю глубже.
Он смотрится абсолютной противоположностью мне, в своей идеальности, силе, насыщенности цвета глаз и волос. И от этого я распаляюсь ещё больше. Стоны слились в один, и я уже не понимаю, где его голос, а где мой, где его ощущения, а где мои, мы слились.
— Поцелуй меня, — еле слышно говорю я, и он склоняется ко мне, не переставая двигаться, и обжигает дыханием мои губы.
Ещё несколько секунд он смотрит, и я понимаю, что он колеблется. Я подаюсь вперёд, и с очередным толчком наши губы встречаются. Его живот задевает мой член раз за разом, и я кончаю с криком, выгибаясь ему навстречу и сжимаясь вокруг него.
— О да, — выдыхаю я, и он следует за мной, кончая.
— Ты со мной, — шепчет он и падает на меня сверху.
Мы лежим так, пока дыхание не успокаивается, и тогда он слезает с меня, ложась рядом.
— Мне этого не хватало, — говорит он, и в глазах у него плещется радость.
— Мне тоже, — я трусь носом о его щеку и провожу губами по отросшей щетине.
— Я скучал, — его голос слишком серьезен, для разговора в постели, но какая уже разница.
— Я рад, что ты решил остаться на ночь.
— Как же можно было решить иначе, я ждал этого слишком долго, — качает он головой и целует меня в висок, перебирая мои волосы.
— Но, все равно спасибо.
— За секс? — хитро прищурившись, смеётся он.
— За тебя.
Я ощущаю, как он убирает блок с нашей связи, и меня заполняют его чувства.
Вина за случившееся, хотя он и не мог ничего предотвратить. Облегчение, от того, что все, наконец, закончилось. Надежда на то, что дальше не будет хуже. И счастье, безграничное, тотальное счастье.
Я смотрю на Поттера расширившимися глазами и удивляюсь тому, что он счастлив в моих объятиях. Счастлив, лёжа рядом со мной. Счастлив, находясь так близко.
— Я люблю тебя, — говорит он, проводя пальцами по моей щеке, — Ты сказал, что влюблен в меня, здесь же, в этой кровати, и я хочу, чтобы ты знал: то, что я испытываю к тебе — это нечто удивительное.
— Я не знаю, хочу ли быть с тобой, — говорю я задумчиво и сажусь на кровати, движением головы откидывая волосы назад.
Поттер смотрит на меня, нахмурившись, и потирая заросшую щеку.
— Ты передумал быть независимым одиночкой?
— Может быть, — отвечаю уклончиво и стараюсь не думать о том, как легко бы было сейчас все разрушить. Как бы было приятно бросить его и остаться в одиночестве своего дома.
— Не связано ли это с Филиппом?
— Лип мертв, — слишком резко отвечаю я.
— Я не это имел в виду, — говорит он и садится рядом, — Я видел ситуацию с Липом. Знаю, почему вы расстались.
— Тогда ты понимаешь, что я не хотел быть с кем-то, чтоб опять не стать причиной чьей-то сломанной жизни.
— Мою жизнь сложно сломать, — парирует Поттер, и слова его кажутся глупой бравадой надеющегося любовника.
— Ты не представляешь, как это легко. Но я все равно хочу быть с тобой, вопреки доводам разума.
— Значит, ты хочешь сломать мою жизнь? — улыбается он и притягивает к себе.
— В некоторой степени, — тяну я и позволяю ему обернуться вокруг меня, как одеяло.
— Считаю, что глупо опасаться того, что может и не произойти. Так можно упустить всю жизнь. Мы вместе прыгнем со скалы и постараемся не разбиться, падая вниз.
— Постараемся отрастить крылья, чтоб не разбиться, — поправляю его я, и это все кажется мне слишком приторным и ванильным настолько, что на языке остается привкус сладости.
Теперь я сам уже ничего не понимаю, и это чертовски странно.
Комментарий к 24
У беты истерический смех вперемешку с умилением.
========== 25 ==========
Мы весь день проводим возле камина, я читаю пророк, иногда зачитывая целые куски особо забавных новостей из архива выпусков, а Поттер перебирает стопку документов, присланную из министерства. Когда мне надоедает иронизировать над произошедшим в мире во время моего отсутствия, я откладываю газету и смотрю, как он работает, хмурясь и во что-то вчитываясь.
Когда я вижу, что он устал, я подаю голос:
— Мне тоже хочется вернуться на работу.
И от моих слов Поттер вздрагивает и поднимает взгляд.
— Ты собираешься возвратиться к прежней работе?
— Разумеется, — киваю я и стараюсь не раздражаться раньше времени.
— В свой Отдел? — хмурится Поттер.
— Конечно, а куда ещё? — мое недоумение достигает предела.
— Я просто спросил, — уточняет он и возвращается к бумагам, пытаясь скрыть свое разочарование.
— Ты же помнишь, что я знаю о том, что ты чувствуешь?
— Помню, — безразлично отвечает он, стараясь отгородиться от меня.
— Ты не хочешь моего возвращения? — прищурившись, уточняю я и понимаю, что хочу услышать его истерику и приступ ревности.
Он хмурится, и на челюстях играют желваки, а перо ломается в пальцах.
— Я не хочу, чтоб подобное повторилось.
— Ничего не повторится, — убежденно отвечаю я, — Вряд ли меня опять попытаются утопить в таком артефакте.
Поттер раздраженно отодвигает стул и отходит к окну.
— Не хочу… Не хочу, чтобы у вас с Фовелем повторилось…
Теперь уже моя очередь хмуриться, выяснение отношений — один из раздражающих моментов отношений, который я всегда старался избегать.
— Повторилось что? — ярость клокочет внутри, но внешне я абсолютно спокоен.
— То, что было у него в кабинете, — сквозь зубы выплёвывает он.
— В кабинете? Это было не воспоминание, — отмахиваюсь я и подхожу к нему. Поттер напряжен, мышцы словно камень, а губы упрямо сжаты, даже когда я протискиваюсь к нему спереди и прижимаюсь к его груди.
— Значит это была фантазия? — уточняет он, так и не пытаясь меня обнять в ответ.
— Фантазия, — отвечаю я.
— Ты его хочешь? — едва слышно выдыхает он.
Я целую его шею, обнимаю сильнее, стараясь не думать о том, были бы такие разговоры с Лукасом. Вместо этого я трусь щекой о щеку.
— А ты меня ревнуешь? — мурлыкаю я в ответ на его грубый тон.
— Я не позволю тебе спать с ним, — взвивается Поттер и пытается вырваться, но я удерживаю его и аккуратно целую в губы. Его дыхание сбивается, и он обнимает меня.
— Я буду спать только с тобой, — отвечаю я, разорвав поцелуй, — Никаких открытых отношений.
— Я слишком долго ждал тебя и не могу потерять.
Я смеюсь и, обняв его, аппарирую в комнату, чтобы постараться доказать, что потерять меня ему не грозит.
***
Наша Слизеринская шайка собирается у камина через неделю после моего возвращения. Блейз вываливается на ковер, гремя бутылками и обнимает меня, стараясь, видимо, задушить. Тео появляется через пару минут, принося с собой глупые шутки и запах дорогих духов. Пэнси приходит последней, изящно отряхивая пепел, а затем вручает мне букет нежно розовых огромных хризантем. Их огромные, махровые головы гордо держатся на тонких ножках, а на лепестках горят капли воды.
— Ты так желаешь мне выздоровления? — ехидно спрашиваю я, и она фыркает в ответ.
— Я же знаю, что ты королева драмы, может, хоть букет тебя успокоит.
Все устраиваются на полу, вокруг камина, и не жалеют алкоголя, чтоб разрядить обстановку.
— Мы беспокоились о тебе, — начинает Пэнси и берёт меня за руку.
— Ты выглядел ужасно, — высокомерно улыбается Тео и опустошает бокал.
— Акселя сразу же схватили и отдали главе твоего отдела, — говорит Пэнси, — Он лично приходил ко мне, чтоб расспросить, что я о нём знаю.
Я киваю и думаю о том, ради чего пошел на это Аксель. Но я не хочу обсуждать сплетни, поэтому не говорю о случившемся ни с кем. Сначала надо обсудить с Лукасом.
— Сейчас ты выглядишь немного лучше, — оповещает Блейз и тянет меня за длинную прядь волос, выбившуюся из хвоста, связанного кожаным шнурком.