— Как меня нашли? — я меняю тему, стараясь больше не думать о своей роли в том, что случилось.
Фовель глубоко вдыхает, и на мгновение кажется, что он может потерять контроль, но он справляется с собой и начинает рассказывать
— Мистер Поттер соизволил взять себя в руки и воспользоваться браслетами, — пренебрежительно говорит глава Отдела, — После того, как Джек последовал за вами в воду тысячи грез, магия ослабла, и нам удалось, воспользовавшись связью браслетов, проникнуть в дом и найти вас.
— Дом был достаточно хорошо защищён, — отзываюсь я.
— Тогда на сцену выступил ваш покорный слуга, — Фовель театрально склоняет голову, — И безрассудный, но упрямый главный аврор.
— Все так просто, — мой взгляд блуждает по кабинету, останавливаясь на его владельце.
— Не совсем, — довольно кивает он и смотрит сквозь меня, — Помните, ту чашу, что приволок ваш предок в угоду Вильгельму Завоевателю?
Мой кивок ничего не решает, но я всё-таки киваю, боясь, что Фовель не захочет продолжать рассказ.
— Мы ее использовали. Сила браслетов, помноженная на желание мистера Поттера вас найти, поисковая магия самого артефакта, и мы нашли вас. Всего лишь пришлось вылезти из кожи вон и нарушить пару законов.
Странно спустя столько лет совместной работы понимать, что Лукас заботился обо мне, как умел, что им руководило желание защитить. В его глазах я вижу настоящую заботу и вновь спрашиваю себя, что на самом деле он испытывает ко мне, что заставляет его делать ради меня то, что он делает. Мне кажется, я знаю ответ, но облекать это в слова мне не хочется, иначе, это будет значить, что я причинил боль не только Филиппу, который меня любил, но и Лукасу, а ни один из них не был повинен в этой боли.
— Поттер приходил к вам каждый день. Сидел по несколько часов и непрестанно с тобой разговаривал, — слова Фовеля вырывают меня из раздумий.
Я хмыкаю и хмурюсь, стараясь не показывать то, что не хочу это обсуждать.
— Он безумно меня раздражал, — признается Фовель достаточно искренне.
— Понимаю, меня бы тоже раздражал, — отзываюсь я, и он смеётся.
— Я рад, что вы все же вместе, — говорит он, и я застываю на стуле, стараясь не измениться в лице.
— С чего ты это взял? — мой голос звучит буднично и плоско, будто я говорю о том, что приготовил чай.
— Ты похож на меня, Драко, — Фовель кажется слишком спокойным, — Я бы действовал так же, как ты. Но есть кое-что, что выдает тебя в моих глазах — ты счастлив и источаешь счастье.
Моя бровь взлетает вверх, и он неопределенно машет рукой.
— Тогда мне остаётся только признать вашу правоту, — спокойно улыбаюсь я, и Фовель кивает своим мыслям.
— Я рад, что ты обрел его, Драко, — голос начальника спокоен, но слова сочатся застарелой болью, — Не всем выпадает счастье быть с тем, в кого влюблены.
— В кого же влюблены вы? — спрашиваю я, хитро прищуриваясь. Всем телом я чувствую исходящую от него боль и сожаление, но мне это невероятно нравится, хочется упиваться его страданием, пока от него не остаётся ничего. Мы слишком похожи — едва справляемся с тем, чтоб не уничтожить все, что нам дорого.
— В одного бесконечно хитрого и омерзительного мальчишку, — говорит Фовель, и лёгкий налет веселья в словах заставляет меня улыбнуться, — Но желание разрушать всегда было сильнее меня.
— Как и моё, — говорю я и добавляю, — даже если бы вы со своим мальчишкой были вместе, вы бы смогли только уничтожить друг друга, счастья бы не случилось.
Фовель смотрит на меня изучающе, а потом произносит самым спокойным голосом:
— У тебя есть возможность всё исправить, Драко, стоит воспользоваться этим шансом. Не отталкивай Поттера, посмотри, что получится. А я всегда буду здесь, готовый убить его сразу же, после вашего расставания.
Я смеюсь, а он широко улыбается, мы оба понимаем, что это не было шуткой. Но уже не хочется ничего обсуждать.
— Значит, мы больше не занимаемся делом «Нокс Энигма»? — спрашиваю я.
— Нет, они уже не представляют особой опасности. Теперь с ними справятся даже в Аврорате.
Я улыбаюсь открыто и смотрю заинтересованно на главу Отдела.
— А как же там артефакт с той самой водой?
Фовель коварно улыбается и смотрит на меня хищным взглядом.
— Ждёт, пока ты расскажешь мне о грёзах, и сможешь приступить к его изучению.
Я вздыхаю и начинаю рассказ.
Комментарий к 26
Осталось совсем чуть-чуть.
========== 27 ==========
Жизнь бежит слишком быстро, и мои границы, которые я выстроил в отношениях с Поттером, рассыпаются на глазах.
Сначала я не разрешал ему оставаться дольше, чем на одну ночь кряду, оставлять вещи, дарить дорогие подарки, приходить ко мне в кабинет во время рабочего дня, дотрагиваться на людях и, каким бы то ни было образом, намекать на наши отношения.
Но в то же время, Поттер начал действовать мне наперекор, проверяя на прочность все встроенные границы. Сначала, он «забыл» свой джемпер и укатил в командировку. Темно-красный, мягкий предмет сомнительного гардероба аврора источал его запах. Вмещая в себя запахи его кожи, духов и секса. Джемпер алел, так и оставшись висеть на спинке, все несколько дней. Его запах обволакивал меня днём и ночью, я засыпал с мыслями о Поттере и просыпался с мыслями о нём. И за те несколько дней, пока его не было, а джемпер висел, я все больше думал о том, что хочу просыпаться с аврором каждый день, целую вечность. И когда он вернулся среди ночи, залез ко мне в постель, обнимая со спины, источая смешанные ароматы пота, крови и грязи, я только притянул его сильнее к себе, сжимая чужие запястья изо всех сил, и заснул, забыв сказать, что спать надо в чистой пижаме и после долгого душа, а не в полевой форме и полностью покрытым грязью.
И наутро, я уже не мог понять, хочу ли отпускать его, пусть даже в грязной форме, с уставшим видом и с красными глазами. И он остаётся, сначала на один день, затем на второй и третий, а дальше я уже не считаю. Его вещи потихоньку переезжают в мой дом. Сначала мелочи, вроде майки или пары джинсов на смену, мантии, книги и любимой метлы.
Я сам не понимаю, почему не могу противиться его настойчивому вторжению в мою жизнь.
— Что ты собираешься делать с домом на Гриммо 12? — спрашиваю я однажды, как будто между прочим.
— Жить, — пожимает плечами Поттер и поднимает глаза от документов, которые изучает, сидя за столом в библиотеке.
— Как ты там будешь жить, если мы живём здесь вместе? — невозмутимо говорю я, вскидывая бровь, и Поттер замирает, как кролик перед удавом.
— Тогда, я просто оставлю дом и буду жить с тобой.
— Верное решение, — киваю я и возвращаюсь к чтению, оставив его в полном недоумении.
Больше мы к этой теме не возвращаемся, но я молча освобождаю место в гардеробной, а его вещи появляются там без лишних вопросов. Хотя, вряд ли он понимает, какой это огромный шаг для меня. Даже я сам не понимаю, какой это шаг для меня, пока как-то утром не натыкаюсь на его голову на моей подушке и вместо раздражения, чувствую только расползающиеся в груди тепло и счастье. Безграничное и беспредельное.
***
На Хэллоуин я нахожу его пьяного в «метлохранилище». И плачущего. Запах дерева, полироли и алкоголя смешивается и становится невыносимо тоскливо. Я молча сажусь с ним рядом и обнимаю его, позволяя найти во мне якорь, стабильность, возможность дать себе волю.
— Каким ты был в детстве? — спрашиваю я, и он пожимает плечами.
— Одиноким. Сломленным. Забытым. А ты? — его глаза пьяно блестят в полутьме.
— Высокомерным. Избалованным. Замкнутым.
— В общем, ты не изменился, — язвительно замечает Поттер, и я фыркаю.
— Я не изменился, — отвечаю я, после долгих раздумий, — Просто я стал лучше скрываться.
Поттер целует меня в шею и прижимается щекой к плечу.
— Всегда думал, что ты лучше, чем кажешься, — его дурацкая улыбка выбивает из колеи, — В школе, а тем более в министерстве, когда видел тебя, никогда бы не мог подумать, что ты станешь сидеть со мной в кладовке для метел.