Пролог
Я крался по лесу, вслушиваясь в каждый шорох — впереди шла мама. Она будто совсем не замечала, что её неизменная зелёная накидка, доходящая до самой земли, цеплялась за ветки и корни, несмотря на то, что оглядывалась. Казалось, она боялась, что кто-то следует за ней. Знала ли она, что я здесь, и просто не подавала виду или действительно пока не замечала моего присутствия? Эльфийская магия помогала мне почти что сливаться с природой, однако мама тоже так умела, как и могла при желании почувствовать мою ауру.
Она дошла до источника и остановилась у самой воды, после чего посмотрела на небо, словно что-то обдумывая, а может и молясь Сиаре́лле. Длинные белокурые локоны делали её похожей на лесного духа, сошедшего со старинных гравюр. Не опуская взгляда, она медленно сняла накидку… и я увидел свёрнутые переливающиеся крылья.
Так она фейри! Моя мама — фейри! Не может быть! Они ведь необычайная редкость. Даже просто встретить их — огромная удача. Нужно обязательно рассказать Ксандру!
Я замер завороженный: она расправила крылья и, словно прекрасная лебедь, взлетела над озером. Полупрозрачные пластинки переливались на солнце всеми цветами радуги, отбрасывая блики на озёрную гладь и деревья. На мгновение показалось, что вся она засветилась, да так, что стало больно глазам. Вокруг неё, вторя плавным движениям, кружилась в чарующем танце мерцающая пыльца. Мама будто подчинялась одной ей слышимой мелодии, наигрываемой невидимой окари́ной. А может, и сама на время стала музыкой.
Я мог бы наблюдать за ней вечность, однако она вдруг замерла, будто что-то услышала или заметила. Опустилась на берег и потянулась к завязкам платья, похоже, желая искупаться. Я, смутившись, тут же сбежал.
Не разбирая дороги я нёсся по лесу, ведь у меня для кузена такая потрясающая новость: моя мама — самая настоящая полулегендарная фейри. Ксандр ни за что не поверит!
Это объясняло, почему её колыбельные такие прекрасные. Голос фейри чарует и завораживает. Говорят, самые красивые мелодии на Ситэ́лии создали эльфы, однако тётя Ама́ла однажды проболталась, что это не так: знаменитые эльфийские баллады всего лишь наследие далеких предков-фейри.
Внезапно меня осенило: Ксандр, который всегда притворялся, что ему досаждает мамино пение, на самом деле оказывался им заворожён. Нельзя не любить пение того, кто сам — музыка. Я даже приостановился, ошарашенный этим открытием: в самом деле, Ксандр каждый раз оборачивался барсом во время колыбельных. И совсем не потому, что ему не нравилось, как я всегда думал, а потому что он стеснялся своего восторга. В звериной форме легче скрыть эмоции. Он же наследник трона, да ещё и взрослый уже. Ему, наверное, становилось стыдно от того, что он завороженно слушал балладу о любви несчастной девушки-монстра и прекрасного принца.
Я побежал ещё быстрее. Нужно срочно рассказать Ксандру, что он может больше не переживать: дело не в том, что он так и не научился контролю эмоций, а в том, что голосу фейри невозможно сопротивляться.
В ворота замка я проскочил уже запыхавшись. Ксандр сидел на скамье возле тренировочной площадки и чистил меч. Он с таким усердием натирал его, что я тут же понял — он очень зол. Отполированное лезвие сверкало на солнце и будто отражало пламя, горевшее в его глазах.
— Ты опять сбежал, — ледяным голосом сказал он.
Я спрятал руки за спину и опустил голову — эта поза всегда внушала ему веру в то, что я раскаялся.
На самом деле Ксандр никогда не злился на меня всерьёз. Это он только с виду такая ледышка, кажется, вот-вот окатит презрением или такой же холодной яростью. А внутри он самый любящий и заботливый кузен на свете — уж это я точно знаю.
Он мысленно досчитал до десяти. Я понял это по тому, как шевелились его губы, да и дышать он старался размеренно. Его папа тоже всегда так делал, когда ему рассказывали о наших с мамой проказах. Она хоть и на пару-тройку десятилетий старше, однако вела себя, словно маленькая непоседливая девчонка: играла с нами, веселилась и хохотала. Если бы не увиденное сегодня, я бы ни за что в жизни не догадался, кем она является на самом деле.
— Когда же ты повзрослеешь, — вздохнул Ксандр. — Восемь лет — достаточный возраст, чтобы начать понимать, к чему могут привести твои действия.
Я подумал, что воспитательный момент позади, и открыл рот, чтобы поделиться восхитительной новостью, однако он неожиданно продолжил:
— Кри́фель полетел следом за тобой, но магическая защита замка его не пропустила. Он долго метался по саду в поисках тебя, потом пропал. Умей нести ответственность за свои поступки. Найди птицу, — сказал он и вернулся к полировке меча, больше не обращая на меня внимание.