Любит. В районе солнечного сплетения появилось противное сосущее чувство. Прошло немало времени, но воспоминания об этом оставались шрамом. Или мозолью, на которой сейчас пыталась потоптаться Владейлис. Я аж зубами скрипнула со злости.
— Радуйтесь, что я его тогда не прибила.
— Вообще-то, это ты его бросила, — возмутилась она.
— П-ха, — фыркнула я, — после того, как меня любезно пригласили на роль любовницы?
Она на мгновение как будто бы даже смутилась. А может услышала это в первый раз и теперь пыталась осмыслить?
— Он хотел на тебе жениться! — Она упёрлась в собственную интерпретацию событий.
Ха, мог бы сестричке хотя бы не врать. Или стыдно в таком признаваться?
— Да-да-да, это по официальной версии. А перед заходом в храм — посещение господского ложа. Прям в лучших деревенских традициях. Только вместо спальни значился бы сеновал. Я ж дайра, мне вообще грех жаловаться.
Владейлис вспыхнула и опустила глаза. Вряд ли ее смутил разговор о спальнях, судя по тому, с каким лицом она читала любовный роман. Значит, я угодила точнёхонько в яблочко: все Владейлис прекрасно понимала, но репутация братика дороже.
Нет, Дэн не предлагал. Не успел. Я всего лишь предсказала дальнейшее развитие событий и оказалась права. По-другому и быть не могло.
— Он тебя любит, а ты заставила его страдать, — еле слышно куда-то в сторону прошептала она.
3.2
Во мне закипала ярость. Ах это я заставила его страдать?! Какая прелесть! А то что я жить не хотела после этого, вообще никого не колышет? То, что я выкарабкалась тогда, заслуга верного меча, который я почти не выпускала из рук, едва не падая на тренировках, и фера Александра, который гонял меня по полигону до потери пульса. Там, на сером песке тренировочной площадки, который, казалось, забился в каждую складку на одежде и скрипел на зубах, я сгорела, как феникс, и переплавилась в другого человека. Из боли, крови, пепла и песка.
— Громче, громче, ну же! Чего же вы стесняетесь? Чего шепчете? — зло огрызнулась я.
Я сжала руки в кулаки, и ногти до боли врезались в ладони, отрезвляя.
Владейлис вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Взглядом человека, который сейчас мысленно разрезает тебя на кусочки.
— Ты. Разбила. Ему. Сердце, — ледяным тоном сказала она.
У меня волосы встали дыбом: никогда не видела её настолько спокойной. Даже бесчувственной. Казалось, что ей всё равно. Что сейчас она меня убьёт, и никакие мольбы её не остановят. Захотелось сжаться в комок и забиться в дальний угол.
Я привыкла видеть её легкомысленной дурочкой и хохотушкой, обсуждающей наряды и сплетни. Теперь же от её поведения внутри что-то неприятно покалывало. Хотелось вырваться и сбежать куда глаза глядят. Не оборачиваясь.
— Он. Теперь. Даже. Не. Носит. Браслеты.
— Ну и дурак!
Я не знала, что сказать, поэтому выскочила из комнаты, от души хлопнув дверью. На этом силы кончились. Я прижалась спиной к стене и сползла на пол. В глазах закипали злые слёзы.
И злость даже не на Владейлис, — у неё своя правда — а на себя саму. Я до последнего верила, что смогла разлюбить Дэна, смогла создать вокруг себя панцирь, делавший чувства недоступными. Но сейчас эта броня осыпалась песком под дверями комнаты. Песком, который в меня вплавился на тренировках.
Я со всей дури провела кулаками по глазам, стирая непрошенные слёзы. Я уже не раз доказала, что сильная, что могу справиться абсолютно со всем. У меня нет чувств, нет желаний, нет боли. Я каменная глыба, которая может выдержать любой катаклизм.
— Раз… два… три… десять, — выдохнула я, вставая.
Нужно доказать этому миру, что он меня не стоит. И встреча с прошлым — это не то, что может меня сломить.
Я приоткрыла дверь и, стараясь не обращать внимания на взгляд Владейлис, будто пытающейся просверлить во мне дырку, и старательно не глядя на неё саму, забрала ведро и швабру. Работу всё-таки никто не отменял. Да и монотонный почти механический труд — это то, что мне сейчас так нужно. В её комнату вернусь в конце, может, к тому времени она успеет уйти.