Ректор приблизился, окинул быстрым взглядом тело, нас, и приветственно склонил голову.
Папа встал и сухо кивнул в ответ.
Затем он посмотрел на меня, задумчиво качнул головой и сказал:
— Иди в общежитие. Крифеля я потом сам занесу. Здесь сейчас будет жарко. — Папа потер затёкшую шею и указал в сторону выхода с кладбища.
Как бы мне не хотелось узнать, о чём он подумал, сопоставив весь этот набор рун, сейчас следовало послушаться его совета. Всегда можно прийти домой и обменяться мнениями обо всём произошедшем за чашкой горячего чая. Лучше завтра. Сегодня слишком тяжёлый день.
Поклонившись ректору, я свернул на одну из заснеженных дорожек, ведущих к выходу. Он не возражал, возможно слишком доверяя папе.
Почти у самой калитки я краем глаза заметил какое-то движение. Из-за надгробия метрах в двадцати от меня вышел Гастель — молодой преподаватель некромагии. Он-то что тут делает? Хотя, о чём это я: наверняка по поручению свыше. Или нет? Ректор и сам появился всего пятью минутами ранее, не больше. Он не успел бы сориентироваться и собрать сотрудников, а папа не дал бы привлечь к делу некромагов — сейчас каждый из них под подозрением.
В груди колючим шаром заворочалась тревога. Что ему тут делать? Да ещё в такую погоду. И как он умудрился не наткнуться на меня и труп до сих пор?
— Адепт Фэрганем! — резко окликнул Гастель, нарочито медленно приближаясь.
4.3
Я невольно поморщился: за три года в академии так и не привык, что фамилией стал позывной моего папы. Свою настоящую он скрывал. В академии он для всех просто магистр Фэрганем, для друзей — Фэрг. А так как фамилия у нас общая, то нас с мамой многие магистры называли только по имени, чтобы не путаться, и лишь Гастель упорно называл меня иначе.
Демоны, как же медленно он шёл! Неужели думал, что это придает его походке какого-то веса? Не важно. Мне задерживаться не хотелось, лишь бы сил хватило до комнаты дойти.
— Очень удачно, что я тебя встретил.
Я вздохнул и остановился, поджидая его. Теперь уже точно без разговора не уйдёшь. И как же раздражает эта дурацкая людская привычка всем тыкать. Как бы не пытался Гастель вписаться в общество магов, стоило ему открыть рот — сразу становилось ясно, что он выходец с территорий дайров.
Гастель — тощий, карикатурно угловатый и вечно чем-то недовольный. Пожалуй, он идеально подошёл бы на роль главного злодея, однако он для этого слишком тупой и грубый.
Вдобавок он часто повышал голос без причин и открыто пользовался статусом преподавателя, заставляя адептов выполнять почти любые его поручения.
— И почему на тебе нет форменного значка?
Я оглядел мантию и поморщился: успел где-то потерять, крепил ведь утром. Теперь придётся идти к кастелянше и выпрашивать новый. И Гастель этот, ну чего привязался? Там вон труп лежит, а он к таким мелочам придирается. Или он ещё не знает?
Наконец он встал рядом, заведя руки за спину и сцепив их в замок.
— Спасибо, я не заметил, что потерял его, прошу прощения, — ответил я, лишь бы скорее отделаться, однако тут же спохватился и спросил: — А что вы здесь делаете? Тоже гуляете?
Он презрительно скривился, осмотрел меня с ног до головы и процедил:
— Демоны бы задрали эту прогулку. Целый час таскаюсь среди могил и ищу этого проклятого Бермишагха Сермиона. Придумал же твой драгоценный папочка вставить в программу практическое занятие с этим личем! А я мучайся.
Я мысленно рассмеялся, однако постарался виду не подать — Гастель не простит, если догадается, что его одурачили так легко. Ведь лич Бермишагх Сермион — это почти что местная шутка, розыгрыш для первокурсников-некромагов. Немножко неловко, что на неё попался магистр, однако в случае с Гастелем даже какая-то радость на душе.
Хотя ему и попасться не стыдно: он пришёл в академию уже преподавателем, не адептом, и ещё сравнительно недавно — год или полтора назад, я точно не помнил. Да и практику вести с первокурсниками ему дали в первый раз, до этого только теоретические занятия, не предполагавшие посещение кладбища.
— Магистр Гастель, не переживайте, эту могилу все ищут. Наверное, опять по ошибке записали в плане под старым именем. Он ведь совсем под другим известен, оно на могиле и написано. И его потомки это имя носят. А в документах по старинке пишут имя, данное при рождении. Вам нужна могила Доминика Барсавирра — основателя правящего рода оборотней. Она как раз рядом, всего в трёх рядах отсюда. — Я указал в нужную сторону. — Вон та, с барсом на надгробии.