Гастель приложил руку к глазам и, не переставая морщиться, всмотрелся в указанном направлении. Вглядывался долго, всё-таки человеческие глаза намного слабее эльфийских.
— Вижу, — наконец сквозь зубы ответил он. — Пять раз мимо ходил, все ноги по этим колдобинам истоптал.
Гастель буркнул ещё кое-что не очень приличное себе под нос и, даже не глянув в мою сторону и не попрощавшись, направился к могиле. Я ещё немного посмотрел ему вслед и вышел с кладбища.
Теперь осталось только без приключений дойти до общежития и лечь спать, забравшись под тёплое одеяло. И не важно, что с утра я ничего не ел, а до ночи ещё несколько часов. Максимум, на что меня хватит, так это попить чай с печеньем, которое можно выпросить у Владейлис. Сил делать что-либо ещё всё равно нет.
На пути я, к счастью, никого не встретил. Очередь на заселение, слава Сиарелле, уже рассосалась. А вот в комнате меня поджидал сюрприз — новый сосед. Единственная приятная новость: я его знал и очень хорошо. Сложно не знать брата, хоть и не родного.
— Ал! — воскликнул, вскакивая с соседней кровати, Вист. — Как же я рад, что удалось уговорить Криклицию поселить нас вместе. Только это… — Он понизил голос: — Пришлось папу попросить помочь. Он как раз заходил тебя искать. Нашёл, кстати?
Он тараторил, выливая на меня, казалось бы, бесконечный поток слов. Голова заболела мгновенно. Это очень сложно: выдерживать крайне общительного Виста. Однако ему простительно — он почти всю свою жизнь провёл в заточении, контактируя только с нами. Запрет на общение с окружающими сняли всего год назад. Чуть раньше ему разрешили видеться с узким кругом избранных лиц, в который вошли Ксандр, его родители и Владейлис с Дэном.
— Нашёл. Мне на кладбище плохо стало, вот и отключился, — ответил я, избегая лишних подробностей. Папа, если посчитает нужным, сам расскажет.
— А сейчас ты как? Нормально? Может приляжешь? — Вист сразу засуетился, напоминая заботливую пташку.
Я присел на кровать и помассировал виски. Да, полежать бы сейчас как раз не помешало. И я почти согласился на это предложение, когда живот заурчал от голода.
Вист повёл заострённым ухом, прислушиваясь. Мой конфуз явно не укрылся от его внимания. Уши невольно потеплели от смущения.
— Так, твои мысли я, к сожалению или к счастью, читать не могу… Но! Смею предположить, что ещё больше, чем спать, ты хочешь есть. Я прав? — спросил он, подвигав бровями.
Я прыснул. И как бы мне не хотелось тишины, однако обижаться на этого балбеса не получалось.
— Прав. — Я улыбнулся. — Однако есть у нас нечего.
— Ошибаешься, — сказал он, подняв указательный палец вверх. — На ужин у нас сырое мясо. Прямо сочится свежей кровушкой — пальчики оближешь.
Вот шутник. До сих пор не перестаю удивляться, как он умудряется подшучивать над тем, что почти всю жизнь делало его изгоем и затворником.
Тем более, что после сегодняшней картины на кладбище на кровь я ещё долго смотреть не смогу.
— Нет уж, специалист по крови у нас ты, — ответил я в той же манере. — А мне бы что позажаристей.
— Вот ничего-то ты не понимаешь во вкусной еде. — Он отмахнулся.
Я сжал переносицу, потому что громкий голос Виста всё ещё отдавался болью в затылке. То ли нервное напряжение сказывалось, то ли лежание на холодной земле, то ли возможный удар по макушке.
— Ох, как же голова раскалывается… — простонал я.
В коридоре что-то громыхнуло. А потом знакомый голос зло прокричал:
— И как же ты это докажешь? Как? Как ты можешь знать, что я чувствую? Ты, что бросила меня, ни слова не сказав.
Дэн, точно. Логично, что его поселили рядом с сестрой. Такими темпами всё крыло скоро заселят представители нашего немаленького семейства. И я почему-то даже не удивлён, что он уже успел с кем-то поругаться. Хотя, смею предположить, что догадываюсь, кому он мог сказать такие слова. Всё же история о бросившей его возлюбленной давно вышла за пределы дома Инвард.