Расставаться с Крифелем мне не хотелось ни на мгновение. Кто знает, что случится, стоит мне выйти из кабинета. Я прижал его к себе ещё теснее, желая услышать биение маленького птичьего сердечка. Только вот оно почему-то совсем не билось. Странно.
— Ты его так крепко сжимаешь, что вот-вот задушишь, — продолжил дядя Генрих. — Ты же знаешь, птички не любят быть в руках. Оставь его здесь, я велю принести ему корм.
Верно! Я так испугался, что совсем забыл про осторожность. Мне не хотелось навредить ещё совсем слабому Крифелю. Почти не касаясь хрупкого тельца, я опустил его на дядин стол.
— Иди, Ал. Я позову тебя, а когда твой друг поест, отнесу его к тебе и посажу в клетку.
Интересно, зачем он меня звал? Может, Ксандр ему наябедничал, что я из замка сбежал? А потом я вывалил на него историю о чудесном воскрешении Крифеля, и он всё забыл?
Выйти я не успел. Всё, что происходило дальше, словно утонуло в тумане.
В углу кабинета внезапно нарисовалось окно портала. Он выглядел совсем иначе, нежели тот, какой обычно открывал дядя Генрих. Сначала он походил на шаровую молнию: светящаяся точка вспыхнула и стала разрастаться, а потом стал похож на огромную рамку, по контуру которой сверкали слепящие разряды. Он раскрылся с настолько страшным треском, что заломило в висках.
В попытке защититься от этого ужасающего звука я закрыл уши руками, однако лучше бы закрыл глаза…
Из открывшегося портала шагнуло чудовище. Оголённый меч в руках, на остриё насажена голова страшного монстра. Чёрная мантия заляпана кровью и разодрана. Из-под капюшона выбиваются тёмные и седые пряди. И хотя этот капюшон надвинут почти до самого носа, всё равно он не до конца скрывает ужасное лицо, изрытое незажившими ранами, края которых кое-где обуглены — похоже, их пытались прижечь.
Чудовище вскинуло голову. Капюшон сполз с головы, и теперь волосы походили на клубок ядовитых змей. Губы искривились в усмешке. Глаза — полностью чёрные, без белков — глянули пристально, затягивающе, пригвождая к месту. В них плавилась Бездна.
Я закричал. В ужасе выскочил за дверь и со всех ног понёсся во двор, надеясь найти Ксандра. Ноги путались и подворачивались, однако я всё бежал и бежал, то и дело оглядываясь.
Служанка появилась из-за угла внезапно. Я не успел затормозить и на полном ходу врезался в неё. Она вскрикнула, схватилась за сердце и резко побледнела. Из её груди вырвался хрип, глаза выпучились. Она хватала ртом воздух, словно вытащенная на берег рыба. Я вцепился в её предплечья, однако под моими ладонями кожа начала плавиться, словно воск, а потом и вовсе запузырилась. Запахло палёным.
— Убийца, — сипло выдохнула она.
Она уже даже не могла кричать от боли, которую причиняли ей мои прикосновения. Её глаза закатились. Вздрогнув в последнем конвульсивном движении, она повалилась на пол, погребая меня под своим телом.
— Ксандр! — завопил я. — Дядя!
Я пытался спихнуть с себя мёртвую служанку, однако ничего не получалось, лишь множились на её теле ужасные раны. Она душила меня своим весом, придавливала с каждым мгновением всё сильнее.
Ксандр появился внезапно. Просто материализовался в воздухе, нависая над нами. Его лицо расплывалось и двоилось, а глаза горели огнём, почти как у Крифеля.
— Убийца, — не своим голосом сказал он и мерзко расхохотался. Страшно, с надрывом. — Это ты её убил. Ты-ы-ы…
— Нет… Нет. Нет! Не-е-ет!
Я дёрнулся, изо всех сил упёрся в грудь служанки и наконец смог столкнуть её с себя. Быстро встав, я бросился бежать и от Ксандра. От его смеха кровь стыла в жилах.
Хриплое «убийца!» звенело у меня в ушах.
От этого ужаса не спрятаться. Захлёбываясь в собственном крике, я толкнул первую попавшуюся дверь и ввалился в комнату.
На полу, раскинув руки в стороны, лежала мама. К ней в последнем судорожном движении прижался окровавленный Вист. Маленькими ручками он вцепился в оборки платья и закаменел. Над ними стояло и скалилось чудовище из дядиного кабинета. Кровь стекала по его губам и капала на белоснежное платье. Её кровь. Он пил из разодранной шеи. На её лице и груди чернели такие же уродливые ожоги, как у служанки. Кровь на моих руках.
Кровь повсюду.
— Это ты её убил, — донёсся до меня голос Ксандра.
Или это голос в моей голове?
— Нет… нет… нет… — всё шептал я, однако никто меня не слышал.
Я попытался вытереть руки о блузу. Казалось, что крови стало только больше. Чудовище алчно посмотрело на меня и ухмыльнулось.
Попятившись, я наткнулся на закрытую дверь. С трудом нащупал ручку. Она не поддалась. Чудовище усмехнулось ещё мерзостнее.
Не в силах выносить его вида, я отвернулся — и увидел их: дядю Генриха и тётю Ама́лу. Их изодранные тела крест-накрест лежали возле кровати в луже крови. На их телах тоже темнели следы от моих ладоней. В воздухе стоял запах палёного мяса. Я хотел закрыть лицо руками, однако не смог. Руки превратились в лапы чудовища. Уродливые, с длинными окровавленными когтями.
Кровь повсюду. Кровь на моих руках.
— Это ты их убил, — голосом Ксандра сказало чудовище.
— Не-е-ет!